Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

делать это в негативном ключе. Она испытывала к Андрею чувства, настолько противоположные чувствам Тима, что предпочла бы для начала в них просто разобраться, а потом уже казнить или миловать, осуждать его или оправдывать.

Если честно, сейчас ей вообще хотелось просто быть поближе к Андрею и не искать этому никаких оправданий. Она взрослая, самодостаточная женщина, она может себе его позволить — просто так, не придумывая имена их детям, не мечтая расставить по его дому ящики с рассадой.

Она просто хотела к нему. Его. С ним. Ненужное зачеркнуть. И всё.

Но было одно «но», почему она не могла этого сделать. Даже «НО», за которое она тоже отчасти злилась на Тимофея, хотя должна бы злиться только на себя.

Для всех она была его невестой.

— Фисеныч! — окликнул её Тим у двери.

Она осторожно обернулась, надеясь, что он не попросит её о том, что буквально вертелось на языке с самого начала его рассказа. Точнее, попросит не делать. Не менять его на Андрея.

Это было бы несправедливо, неуместно и просто жестоко. Она не Маша, у них совсем другая ситуация. Они не пара. Тим в неё не влюблён, она никогда не пудрила ему мозги.

Но, к счастью, он хотел сказать совсем другое.

— Выкини это всё, пожалуйста, — показал Тимофей на еду.

Анфиса молча кивнула, не желая добавлять ему страданий. Так действительно будет милосерднее всего: унести всё это долой с его глаз, выбросить и забыть.

— Плохая была идея. Очень плохая, — тяжело вздохнул Тим, когда Анфиса подняла пакет.

— Думаю, ты просто хотел собрать всех вместе, — потрепала она его по курчавой голове. — Не вини себя за это.

Она никогда не видела Тима толстым, но для неё всегда было загадкой, почему этот, по сути, красивый мужик, которого каждая мама девочки (и Анфисина в том числе) хотела бы в зятья, не вызывал у неё никаких чувств. И сейчас, видя, насколько они на самом деле с Андреем похожи — та же упрямая линия скул, те же глаза, только карие, тот же прямой нос, — и имея возможность сравнить, какие разные чувства они в ней вызывают, должна была озадачиться ещё сильнее. Но неожиданно нашла ответ.

Как Тим до сих пор видел в зеркале кучерявого увальня в очках, так и Анфиса, наверное, до сих пор видела в нём лишь ребёнка. Проказника и разгильдяя. Иногда ленивого и капризного, иногда слишком увлечённого новой «игрушкой» и забывающего поесть. Иногда слишком умного — особенно когда дело касалось того, в чём он разбирается, — а порой совершенно беспомощного: не знающего, что делать с дыркой на брюках, или решившего сварить яйцо в микроволновке.

Он был для неё от друга ближе к брату, которого у неё никогда не было, чем к парню. А она для него — больше сестрой, о которой он всегда мечтал, чем девушкой.

И дай бог, чтобы это никогда не изменилось.

60

Анфиса вернулась с медсестрой, раздумывая, как сказать Тиму про кольцо.

Впрочем, момент был хуже некуда. Процедура обработки была болезненной, Тим устал и измучился, воспоминания о Маше добили остатки его хорошего настроения, к тому же он объелся, его тошнило — и Анфиса не стала усугублять его и без того плачевное состояние.

— Тебе уже пора? — спросил Тим, когда Анфиса посмотрела на часы.

— Да. Элис обещала помочь мне с покупками, — ответила она. — Я собиралась на один день, мне нечего даже обуть. — Она подняла ногу в лодочке со стоптанным задником.

Тим по достоинству оценил её заклеенные пластырем пятки.

— Возьми мою карту, — протянул он пластиковый прямоугольник. — И ни в чём себе не отказывай. Ты же здесь по моей вине.

— Уверен? — Анфиса покрутила карту в руках.

— Как моя невеста, имеешь полное право.

— Как мне с тобой повезло, — поцеловала она его в щёку.

И карту всё же сунула в карман. Не потому, что собиралась тратить его деньги, а потому, что недремлющее око Саурона Викторовича заметит всё, в том числе и это.

— Вы там как? — набрала она Элис, едва выйдя из палаты.

— Олейников бросил меня здесь одну и сказал, что будет ждать тебя у больницы, — донёсся запыхавшийся голос Элис. — Хорошо, что позвонила, он где-то там. И давайте уже быстрее, я еле таскаю весь этот ворох, который тебе ещё нужно примерить!

Анфиса покрутила головой на больничной парковке, высматривая машину Андрея.

Оказалось, она стоит у служебного входа, а Андрей беседует с мужчиной в фирменном белом халате клиники.

— Кто это был? — спросила она, когда мужчины распрощались.

— Завотделением, — ответил Андрей, открывая Анфисе дверь машины. Вид у него был озабоченный.

— Всё хорошо? — спросила она, имея в виду, конечно, здоровье Тима, но подумала: «Интересно, он приехал за мной или всё же поговорить с заведующим?»

— Да, вполне, — ответил Андрей не то чтобы беззаботно, но и без лишнего драматизма.

Так обычно дают понять: «Да, сложности есть, но я разберусь». И ей даже расспрашивать перехотелось — так подкупала эта мужская самоуверенность.

Он помог ей пристегнуться, а потом наклонился и потянул носом.

— Что ты делаешь? — отстранилась Анфиса, округлив глаза.

— А на что похоже?

Её обожгло его горячее дыхание, и все волоски на теле предательски встали дыбом.

— На то, что ты служебная собака, натасканная на наркотики, — фыркнула она.

— Тогда скорее уж на чемоданы, — улыбнулся Олейников и завёл машину. — А теперь ещё на твои духи, жареную картошку и больничную хлорку. Давно не вдыхал ничего вкуснее.

— Что, кстати, по чемоданной воровке? — с тоской подумала Анфиса, что зря всё же не призналась Тиму.

Да, пожалела, да, сообщать о краже кольца было не к месту, но эта тайна её убивала. И теперь то, что она не созналась сразу, будет выглядеть особенно плохо.

— Пока ничего, — ответил Андрей. — Следователи, как все нормальные люди, в выходные отдыхают, проводят время с семьёй. Так что до понедельника. Кстати, у Элис есть блестящая идея. — Тон, которым это было сказано, явно ставило слово «блестящая» в жирные кавычки.

— Какая? — осторожно спросила Анфиса.

— Она хочет сама вычислить воровку.

— И каков план?

— Пойти на вечеринку к госпоже Воронцовой, — ответил