Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

пакеты с покупками были у Андрея. И ей бы спросить: «О чём говорить-то будешь?», но пусть разбираются сами. Будет Элис извиняться, что все эти нежности вышли у неё случайно и она не хотела его смущать, или наконец признается Тиму в любви и поставит точку в этой многолетней мыльной опере, Анфисе было без разницы.

Что предпочёл бы Тимофей, она не рискнула и предположить. Действительно ли он загородился Анфисой как щитом, потому что не хотел этого брака? Или его возмущала сама форма «женитьбы по бабкиной указке»? А может, он снова пытался засунуть голову в песок, выбрав Анфису, ведь большой разницы между ней и монахиней, по сути, нет — надёжно, безопасно и ни к чему его не обязывает. Избежать выяснения отношений с Элис — тоже ведь причина приехать с «невестой».

— А в какой пекарне работает его Вера? — словно прочитав её мысли, спросила Элис, когда Анфиса уже отдёрнула штору.

— Пекарня на Лесной, — обернулась та. — А тебе зачем? На дуэль её вызвать на багетах?

— Я не знаю. Это трудно объяснить. Наверное, так же трудно, как и то, что я не помню, как… — она покрутила пальцами в воздухе, но Анфиса всё поняла.

Вылетев из-за шторы, она едва не врезалась в Андрея. Точнее, она бы, может, и врезалась, но он качнулся навстречу, словно ловя её своей широкой грудью, затем мягко отшатнулся назад, амортизируя удар. В итоге она просто удобно к нему прислонилась, как котик к тёплой батарее.

— Пекарня на Лесной? — удивился он. Так удивляются люди, которые где-то это уже слышали.

— Это у нас в городе, — отмахнулась Анфиса, нехотя отстраняясь.

В руках у него были пакеты, иначе бы он, наверное, её обнял, а не просто позволил к себе прислониться. И Анфиса поймала себя на мысли, что расставаться с ним не хотелось, как не хочется выходить из тёплой морской воды, — настолько она чувствовала себя уютно, откровенно нарушая его личные границы, в которые он так щедро её впускал.

И сколько там времени прошло (час? два?), а она уже привыкла к его решительному вниманию. И что хуже, оно ей чертовски нравилось. Давно уже она не чувствовала себя настолько важной, ценной, значимой и… желанной. Давно не испытывала к мужчине столько чувств сразу и мурашки в придачу.

— Я знаю, что это у вас, но что это за место? Чем оно примечательно? — уточнил Андрей.

Анфисе послышался в его словах какой-то подтекст, но она не могла понять какой.

— Ну… там пекут лучшие в городе круассаны, — улыбнулась она.

Он кивнул, и это почему-то выглядело как: «Круассаны, значит? И всё?»

— Ты что-то об этом знаешь? — в отличие от Анфисы, не стала церемониться Элис.

— Нет, откуда? — ответил Андрей, но почему-то посмотрел прямо на Анфису.

И они обе поняли: знает.

Но что?

65. Андрей

Если бы Андрея Олейникова спросили, зачем он построил бассейн (за всё время он плавал в нём от силы два раза), сегодня он бы с чистой совестью ответил: «Вот за этим!» — и показал на выходящую из воды Анфису.

Он смотрел, как она спускается по нагретым солнцем ступеням, как плавает от бортика к бортику, плавно перебирая ногами, как выходит, откидывает назад мокрые волосы, подхватывает с бортика полотенце, жмурится от удовольствия, — и отвести от неё взгляд было выше его сил.

Андрей кое-как спровадил Элис. Она до чёртиков ему надоела.

Отпустил Милу, бабкину помощницу по хозяйству, что заодно присматривала и за его домом.

Разогнал охрану, чтобы не путалась под ногами.

И откровенно наслаждался.

Летом. Солнцем. Голубой водой бассейна. Синевой неба. Приятной прохладой шезлонга. Ледяным коктейлем в своём бокале. И видом этой женщины, которая была ещё не его, но он собирался исправить это недоразумение, потому что именно она вернула ему этот свет, эти краски, запахи, звуки, ощущения. Вдохнула в него жизнь, словно он и не жил до неё.

Всё это, конечно, была лирика, которую он мог себе позволить. Мысленно.

По факту Анфиса только что обрызгала его водой (конечно, нечаянно), стащила с его тарелки ломтик яблока (а когда он предлагал — конечно, отказалась) и сейчас с самым невинным видом прикидывала, как бы половчее уронить ему на голый живот кубик льда.

Он наблюдал за ней из-под зеркальных солнцезащитных очков, восхищался её неутомимостью и фантазией, поражался её коварству. И ждал, что же ещё она придумает, лишь бы уломать его подписаться на вечеринку, которая была ему даром не нужна. И ей тоже.

Андрей знал это точно, потому что однажды уже побывал на одной из тех чёртовых вечеринок, что мадам Воронцова устраивала с завидной регулярностью. И одного раза ему хватило с лихвой.

Главное ощущение, которое он оттуда вынес, — желание помыться.

Сальные взгляды. Липкие прикосновения. Жирные намёки. Всё это вызывало в нём неприятие, отвращение, брезгливость и называлось одним словом — грязь.

Он ничего не имел против свах. Кому-то без её услуг действительно никак, а Андрей к любой работе относился с уважением. Но конкретно то, во что превращала свои сборища мадам Воронцова, ему категорически не нравилось. Её иначе как «мадам» и не назовёшь. И мадам устраивала нечто среднее между порноклубом, свингерской тусовкой, свиданием вслепую и благотворительным аукционом, где от каждого формата было взято понемногу — и самое худшее.

Многие именно за этим туда и шли — хорошо провести время, а вовсе не найти себе пару.

Собственно, именно за этим мадам Воронцова эти закрытые вечеринки и устраивала.

И в то, что Элис нацелилась поймать там Чемоданную воровку, Андрей не верил.

Это бабка Элис обожала — кажется, больше, чем обоих внуков вместе взятых, — и считала исключительной: исключительно умной, проницательной, неординарной и… исключительно им подходящей. Это Анфисе, далёкой от нравов их «сумасшедшего дома», Алиса могла втирать про свои детективные способности и сыскные таланты. Андрей прекрасно знал: этой нимфоманке просто подавай приключения и острые ощущения, а его она хотела использовать как пропуск — через Анфису.

Он не согласится никогда.

Но Анфиса пусть, конечно, старается.

Она уже испробовала уговоры, лесть, шантаж, подкуп.

Приготовила, принесла и вручила ему коктейль с ангельским выражением лица. Подложила под спину подушку. С самым безобидным видом заметила:

— Элис говорила, ты не умеешь отказывать, если хорошо попросить.

Потом вздохнула:

— А Тим бы с нами пошёл.

Безрезультатно.