Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

линию фронта и занять подготовленные позиции, которые противнику вновь придётся прорывать, неся в разы большие потери.

Допустим, что Киев сознательно пожертвовал окружённым гарнизоном Мариуполя, чтобы отвлечь на его штурм ударные силы российской армии и выиграть время для создания обороны под Угледаром (прикрывшей глубокий правый фланг Марьинки, Авдеевки и всего донецкого направления и приведшей к длительной стабилизации линии фронта).

Впрочем, даже в этом случае мы точно не знаем, насколько удалась задумка с отвлечением, поскольку по некоторым признакам можно предположить, что ВС РФ оставили под Мариуполем незначительные блокирующие силы, не отвлекая основную массу войск от выполнения главной задачи. Но в случае с Мариуполем, всё же, определённую логику в действиях ВСУ проследить можно (независимо от того, насколько получилось задуманное).

Однако Лисичанск, Бахмут и сейчас Авдеевка – примеры абсолютно бессмысленного (с точки зрения классического военного искусства) удержания оборонительной позиции, давно исчерпавшей свои возможности.

На таких позициях обороняться настолько неудобно, что обороняющийся несёт большие потери, чем наступающий. Атакующая сторона даже не всегда торопится их окончательно взять, используя выгодную конфигурацию фронта для перемалывания резервов противника, бросаемых на удержание незащитимой позиции. Долго удерживать такую позицию ничем не лучше, чем месяцами наступать на подготовленную оборону. И то, и то – мясорубка.

Один раз украинцы могли ошибиться. Но они не могли одинаково ошибиться пять раз подряд.

Тем более, не могли ошибиться их НАТОвские военные советники: своевременное отступление с незащитимой позиции – то, чему учат не только в военных академиях, но и в обычных военных училищах, этим искусством обязан владеть любой командир роты и даже опытный командир взвода.

Нельзя свалить всё и на «непреклонную волю» профана Зеленского. Когда Западу надо, «руководящая роль» украинского президента при планировании военных операций моментально заканчивается. Да и непосредственные приказы войскам отдают Залужный и генштаб, Зеленский же может только свои пожелания высказывать.

Тем не менее тактика удержания территории любой ценой стала визитной карточкой ВСУ. Ситуация не изменилась даже после того, как Украина утратила возможность восполнять потери в полном объёме и численность её армии, а также качество солдат стали резко снижаться.

Соответственно, приходим к выводу, что убийственная для собственной армии стратегия ВСУ— есть сознательный выбор украинского и НАТОвского командования.

Можно, конечно, сказать, как это делают многие «специалисты» из социальных сетей, что Запад и украинская власть специально убивают как можно больше украинцев, чтобы досадить России, оставив освобождаемые территории без населения. Но, казалось бы, используя тактику медленного отступления, ВСУ, в интересах Запада, при тех же потерях, смогли бы держаться дольше и нанести российской армии больший ущерб.

В любом бессмысленном действии всегда есть какой-то смысл. Более того, всё уже когда-то было, только с кем-то другим и немного в иной исторической обстановке.

В 1939 году все военные специалисты говорили, что для того чтобы относительно долго продержаться против Вермахта, Войско польское должно сосредоточить основные силы за Вислой, оставив на границе только часть войск, которые должны будут с арьергардными боями быстро отойти к основным силам. Это было логично.

Но польский генштаб произвёл совершенно иное развёртывание, попытавшись прикрыть всю западную границу, подковообразно охватывавшую польские силы. Данное решение обрекало польскую армию на гибель на левом (западном) берегу Вислы.

Поляки рассчитывали, что англо-французские силы быстро сломят германское сопротивление на Западе, чем заставят немцев резко ослабить давление на польском фронте, а дальше война против Германии будет быстро выиграна, по причине огромного экономического, демографического и военно-технического превосходства союзников.

Однако главным побудительным мотивом, заставивших польских политиков рискнуть армией, поставив её в заведомо проигрышное положение уже при развёртывании, было сосредоточение в западных регионах 70 % польской промышленности, 80 % полезных ископаемых и 90 % военного производства.

Стратегия Польши, определившая развёртывание Войска польского накануне Второй мировой войны, была в свою очередь определена экономико-географическими факторами. То же самое относится и к стратегии ВСУ.

Если бы украинская армия изначально приняла оборонительную тактику (единственную, дававшую ей призрачную надежду на сведение боевых действий вничью на основе взаимного истощения), она должна была бы, в первую очередь оставить наиболее труднозащитимые регионы Новороссии.

Но Харьковская, Донецкая, Луганская, Запорожская и Днепропетровская области – это 60 % украинской промышленности и 80 % военного производства. Даже в условиях полной экономической катастрофы эти заводы что-то производят и что-то ремонтируют. В условиях Украины, имеющей весьма ограниченные возможности восполнения потерь в технике, даже это существенно.

Но ещё существеннее то, что в восточных регионах живёт наименее лояльное киевскому режиму население. При этом они являлись накануне СВО наиболее населёнными. Быстрое продвижение ВС РФ не дало бы возможности Киеву провести массовую мобилизацию в Новороссии и большинство из тех, кто погиб в боях против российской армии, не только получили бы российские паспорта, но часть из них сейчас бы воевала против Украины.

Киев бросает в мясорубки на левом берегу Днепра в основном население русскоязычных регионов, которое считает априори нелояльным. На самом деле его стратегия вполне продумана и прагматична. Потеря существенных территорий на Востоке резко ослабила бы демографический потенциал Украины и её военнотехнические возможности.

У галицийского «Пьемонта» потеря заднепровских колоний вызвала бы утрату интереса к центральной Украине. Киеву стало бы просто нечего перераспределять в пользу Галиции, а воевать за киевских политиков галичане не собираются, они мечтают уйти в ЕС, пусть даже при помощи признания над собой польской власти. Поэтому с первого дня СВО Киев начал вести тотальную войну, демонстрируя готовность нести любые потери за сохранение контроля над восточными территориями.

Но за всё приходится платить. И это решение сделало крах Украины неизбежным. Киев удерживает фронт до последнего, до тех пор, пока у него не заканчиваются люди. Уже сейчас киевские власти готовы затыкать дыры во фронте стариками, детьми и женщинами. То есть, когда фронт рухнет от перенапряжения и нехватки живой силы, а он близок к этому состоянию, ВСУ просто не из чего будет формировать новый фронт.

В результате российская армия может оказаться на западной границе Украины раньше, чем Киев успеет попросить Варшаву ввести войска, а в крупные города русские передовые отряды войдут раньше, чем туда успеют добежать дезорганизованные толпы ВСУ. То есть «сесть в осаду» в миллионниках не удастся.

Для защиты мегаполисов необходимы большие силы. Только в Бахмуте и окрестностях украинская группировка насчитывала до 80 тысяч человек, из них до 35 тысяч непосредственно в городе. В Киеве, Днепропетровске, Харькове или Одессе гарнизон в 10–20 тысяч просто потеряется, окажется не в состоянии оказать организованное сопротивление.

Всё имеет свою цену. Поляки хотели защитить промышленные районы и потеряли армию, а с ней и промышленность, и государственность. Украинцы хотели заставить жителей Новороссии воевать с Россией. У них это получилось, но за это они также заплатили армией и