Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

Боеспособная армия, пусть и на правом берегу, пусть и в дестабилизированном галицийским евросепаратизмом государстве – аргумент при любых переговорах. Никто не хочет лить кровь, ломая сопротивление, если желаемое можно получить без крови.

Москва никогда официально не заявляла уничтожение украинской государственности целью СВО. Но Киев, развернувший тотальную войну, сам создал такую ситуацию, когда добиться целей СВО (обеспечение безопасности России на западном направлении, одним из условий которого является не только демилитаризация, но и нейтрализация Украины) без ликвидации киевской власти невозможно.

При этом развёрнутая Киевом тотальная война приводит к тому, что к моменту российской победы окажутся уничтоженными не только военные и государственные структуры Украины, но и её экономический и демографический потенциал.

То есть, чтобы не получить на западной границе, что вроде Газы размером с Францию или увеличенной в несколько раз пакистанской «зоны племён», России всё равно придётся установить свой контроль над всеми бывшими украинскими территориями, если что-то не успеют отхватить себе западные соседи Украины, а их шансы успеть сокращаются, как было сказано выше, по мере того, как фронт перемалывает демографический ресурс Украины, не оставляя шансов остановить ВС РФ второй раз, после того как нынешний фронт рухнет.

Идеологическая, финансово-экономическая и демографическая невозможность для националистического образца 1992–2013 года, тем более для нынешнего нацистского, украинского государства ни отказаться от чуждого ему русского Юго-Востока, ни выстроить с ним равноправные отношения сделало историческую катастрофу Украины неминуемой.

Нынешняя же её военная катастрофа – лишь частный случай, особенностью которого являются запредельные экономические и демографические потери, а также полное разрушение общественно-политической структуры.

Законы государственного строительства невозможно обмануть, так же как и законы ведения боевых действий. Любое отклонение от них лишь увеличивает жертвы и ухудшает общий баланс, превращая поражение, от которого со временем можно оправиться, в бесповоротную катастрофу.

Заразная бацилла национализма

31.10.2023

Мы говорим, что боремся с украинским нацизмом, и это правда. Но это ограниченная правда. Нацизм является радикальной формой национализма. Однако значительная часть наших соотечественников предлагает разделять нацизм и национализм, утверждая, что в последнем нет ничего плохого, особенно если он русский. Это не так.

В «Детской болезни левизны в коммунизме» Ленин писал: «Мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе».

В принципе, классики марксизма постоянно указывали на то, что в условиях рыночной конкуренции мелкая частная собственность, самими требованиями к выживанию и развитию вынуждается стремиться к максимальному укрупнению и превращению в крупную частную собственность.

Эту же мысль можно применить и к национализму. Обычный, умеренный национализм рождает нацизм ежедневно и ежечасно, а при определённых условиях – и в массовом масштабе.

Некоторые из тех, кто считает себя русским националистом, путают национализм с патриотизмом и национальной гордостью, каковые являются обязательными составляющими исторической памяти народа, благодаря каковой он (народ) и отличается от других народов. Сам же национализм опирается на идею национальной исключительности и поэтому является априори деструктивным.

Чтобы было понятно, националист, заявляя о своей гордости достижениями предков, считает, что сам факт рождения от этих предков на земле предков делает его лучше соседей. Как видим, отсюда один шаг до теории «крови и почвы», а дальше следует простой вывод, который легко и быстро сделали Гитлер и его последователи.

Если представители некоего этноса (расы) лучше других по самому факту своего рождения, то они должны иметь преимущественное право на руководство миром, на расселение, на размножение и т. д. Ведь логично стремиться к лучшему. Неслучайно же нацисты всегда были озабочены евгеникой – они считали своей великой миссией улучшение человеческой породы, в том числе и при помощи максимального распространения собственной «исключительной» нации.

Можно было бы сказать, что даже в такой радикальной форме национализм не должен вызывать опасений, пока не становится агрессивным. Но дело в том, что нацизм всегда агрессивен. Ведь «лучших» всегда меньше, чем остальных, и эти остальные не желают отдавать «лучшим» необходимые им территории и прочие ресурсы.

Национализм играл важную и нужную роль в течение короткого промежутка времени, когда формировались буржуазные нации. Людям требовалось объяснить, почему валлоны, бургундцы, пикардийцы, нормандцы, бретонцы, гасконцы и прочие представители народностей, объединённых в одном государстве феодальным правом, предполагавшем лёгкий переход в состав другого государства, если территория отходила в качестве приданного или наследовалась представителем другой династии, вдруг стали французами и обречены вечно жить в одном государстве. То же касалось немцев, британцев и других.

Отсюда возникла идея политической нации (политический национализм), объединявшая разные народности в составе одного политического, экономического, а со временем и культурного, кластера. Однако политический национализм практически моментально упростился до понятного широким массам национализма этнического. Причём отдельным этносом (нацией) признавались представители любых народностей и даже племён, населявших территорию соответствующей политической единицы.

В результате возникли такие «нации», как бельгийцы, состоящие из франкоязычных валлонов, голландскоязычных фламандцев и небольшого количества немцев. На деле бельгийцы – искусственная смесь французов, не попавших в состав Франции, и голландских католиков, отделившихся от протестантской Республики Соединённых провинций ещё на этапе Голландской буржуазной революции.

Такими же искусственными образованиями являются швейцарская нация, канадская нация, австралийская нация, североамериканская нация. Но и большинство известных нам наций, которые мы привыкли считать чистокровными недалеко от них ушли. Относительно чистокровными (народом-нацией) являются финны, поляки и, в меньшей степени, венгры. А совершенно чистокровные баски своего государства и вовсе не имеют, будучи разделёнными между Францией, Испанией и Андоррой.

Русские, ещё со времён возникновения первого древнерусского государства, являлись смесью славянских, балтских, угро-финских и тюркских племён. В дальнейшем, с расширением границ России и включением в её состав всё новых народов, количество составляющих русского этноса только росло. В результате русская территориальная общность, основанная на общих экономических, политических интересах и синкретической культуре, возникла задолго до начала формирования буржуазных наций, хоть имела все присущие им черты.

Единственное, что до 1917 года отличало русских от нерусских, была религия. Русский должен был исповедовать православие. Неправославный не мог быть русским. Он мог быть подданным Российской империи, мог быть её героем, но русским быть не мог, ибо до 1917 года православие и русскость были нераздельны.

Однако созданное после 1917 года атеистическое государство эту преграду сняло и теперь русский может быть кем угодно даже по вероисповеданию. Важно фактическое причисление себя к русским и несомненная принадлежность к русской культуре.

Таким образом, Россия решила задачу построения буржуазной нации без задействования механизма национализма. Даже оппозиционные власти так называемые русские националисты, конца XIX – начала XX веков, по своим взглядам и убеждениям были скорее российскими патриотами. Наименование же себя националистами было реакцией на возникающие в границах России нерусские национализмы. Фактически это было противостояние патриотов, представляющих центростремительные силы, сепаратистам, представляющим силы центробежные, разрушительные для государства.

Наименование