Читать книгу - "Убить Гитлера: История покушений - Дэнни Орбах"

его женой, и заразился дифтерией, которая парализовала половину тела[735]. Нацисты не проявили милосердия. Специальный суд СС, собранный в Заксенхаузене, приговорил его к смерти. Аналогичный суд осудил на смерть Канариса, Остера и других заговорщиков.

Тюремный сосед-датчанин позже свидетельствовал, что 9 апреля 1945 г. Канариса голым потащили из камеры на виселицу. Его казнили вместе с Остером и Бонхёффером, американские войска обнаружили его тело два дня спустя. Хансу Остеру, первому заговорщику в немецкой армии, суждено было умереть одним из последних – первым поднялся, последним пал. В тот же день в Берлине казнили Эвальда фон Клейст-Шменцина[736].

Шлабрендорф должен был умереть вместе с ними, но еще одна случайность снова спасла ему жизнь. Его перевели в Дахау, а затем в Южный Тироль. Там он сидел вместе с другими видными представителями Сопротивления и не только: генералами Францем Гальдером, Георгом Томасом и Александром фон Фалькенхаузеном, бывшим министром Ялмаром Шахтом, Йозефом Мюллером из абвера, а также семьями Гёрделера и Хасселя. Вместе с ними содержались и иностранцы: Бест и Стивенс, два британских офицера, похищенные в Венло в 1939 г.; бывший премьер-министр Франции Леон Блюм; последний канцлер Австрии Курт фон Шушниг. В конце концов все они – и заговорщики, и иностранцы – были освобождены солдатами вермахта и переданы американской армии[737].

По приказу местного командующего союзными войсками бывших заговорщиков перевезли в Неаполь, а оттуда – в отель на Капри, живописный остров в Неаполитанском заливе. К ним немедленно прибыл агент американской разведки Геро фон Шульце-Геверниц, американец немецкого происхождения, который ранее контактировал с заговорщиками. Когда он вошел в отель, его окружила взволнованная группа бывших политических заключенных, часть из которых чудом сумела спастись от эсэсовских палачей. «Моя семья не знает, что я жив, – сообщил один из них. – Гестапо объявило о моей казни». «Не обращайте внимания на мою одежду, – сказала женщина рядом. – Я прошла через двенадцать концлагерей». Среди прочих выделялся спокойный, хладнокровный человек, который не горел желанием рассказывать о пережитом. Внезапно Геверница осенило: перед ним стоял Фабиан фон Шлабрендорф, человек, который заложил бомбу в самолет Гитлера в 1943 г.[738] Впоследствии Шлабрендорфу разрешили вернуться в Германию. Его мемуары «Тайная война против Гитлера» – одно из главных повествований из первых уст о немецком Сопротивлении.

Благодаря стойкости и молчанию Шлабрендорфа и других участников заговора пережить войну удалось нескольким участникам заговора 20 июля. От петли спаслись полковник Рудольф фон Герсдорф, капитан Аксель фон дем Бусше, капитан Эберхард фон Брайтенбух и лейтенант Эвальд-Генрих фон Клейст – все они когда-то добровольно соглашались взорвать себя вместе с фюрером. Маргарет фон Овен сумела скрыть от гестаповцев уровень своей вовлеченности, и ее освободили после двух недель допросов. Выжили также капитан Филипп фон Бёзелагер, генерал-лейтенант Ханс Шпайдель, генерал Георг Томас, горстка членов кружка Крейзау и несколько участников Сопротивления из числа социал-демократов и консерваторов.

Майор Йоахим Кун освободился из советского плена в 1955 г. – телом, но не душой. Он вернулся больной тенью себя прежнего. Остаток жизни он провел с расстройством сознания. Воображал себя немецким графом и отправлял бесчисленные письма западногерманским властям, предъявляя права на воображаемое наследство. Возненавидел своего бывшего друга Штауффенберга и всех остальных участников заговора. Когда к нему пришел Аксель фон дем Бусше, Кун выгнал его из дома. Возможно, в затуманенном внутреннем мире Куна Сопротивление стало ассоциироваться только с личными несчастьями[739].

Графиня Нина фон Штауффенберг родила в тюрьме пятого ребенка – дочь Констанце. Нину освободили за несколько дней до капитуляции рейха; она относительно быстро нашла своих детей, хотя и пережила перед этим несколько опасных приключений (включая встречу с разъяренным пьяным американским солдатом, который угрожал убить ее в качестве мести за своего погибшего брата, но потом смягчился и показал ей фотографии своей семьи). Благодаря своему превосходному английскому она стала посредником между американскими оккупационными войсками и местным населением[740].

Так закончилась история немецкого движения Сопротивления – возможно, достойно, но полным провалом. Его участники не смогли ни предотвратить начало войны, ни приблизить ее окончание. Несмотря на все их усилия и жертвы, большинство немцев все равно до самого печального конца шли за Гитлером.

20

Мотивы в сумерках

Что толку от наших тактических и прочих возможностей, если критические вопросы остаются открытыми?

ХЕННИНГ ФОН ТРЕСКОВ

Спор о том, двигали ли заговорщиками «нравственные» или «патриотические» мотивы, который давно ведется в литературе о Сопротивлении, как правило, не учитывает расплывчатость самих этих понятий. Что такое мотив? Что на самом деле означает нравственность? Можно ли сказать, что нравственность и национализм взаимно исключают друг друга? Что происходит, когда возникает конфликт между двумя нравственными соображениями или между нравственным пуризмом и практическими интересами заговора? Подобные вопросы оказались до боли насущными для заговорщиков, особенно военных. Нам тоже придется ответить на них, если мы хотим понять мотивы этих людей; равным образом мы должны попытаться преодолеть искушение проецировать привычные нам категории XXI века на ушедший мир Второй мировой войны.

Однако прежде чем начать обсуждение, важно опровергнуть три стойких мифа, распространенные в историографии немецкого Сопротивления. Во-первых, многие авторы и исследователи утверждают, что заговорщики боролись с Гитлером только для того, чтобы спасти себя или «вернуть свои карьеры»[741]. Однако заговор против нацистского режима не лучший способ сохранить себе жизнь, и опасность, безусловно, перевешивала небольшой шанс получить выгодную работу после запланированного переворота. Если бы на первом месте для заговорщиков стояла личная безопасность или профессиональная неудовлетворенность, они не стали бы рисковать своими жизнями и жизнями членов своих семей. Вероятнее всего, они бы подстроились под режим, а затем лебезили бы перед оккупационными властями, стремясь благополучно восстановить свою карьеру в Восточной или Западной Германии. Смертоносность любой антинацистской деятельности в Третьем рейхе, не говоря уже о покушении на Гитлера, безусловно, исключает подобные эгоистические мотивы.

Во-вторых, некоторые заявляют, что самым важным мотивом для присоединения к заговору было желание спасти Германию от поражения в войне. Этот аргумент имеет определенный вес, и он определенно справедлив для таких личностей, как Роммель, который как будто «вскочил в последний вагон» летом 1944 г. В других случаях мы просто не знаем. Скудость источников не позволяет нам определить мотивы людей вроде Егера или Клаузинга; не до конца ясны даже побуждения Вицлебена, ключевой фигуры заговора. И все же имеющиеся материалы позволяют нам оценить мотивы некоторых главных заговорщиков. Мы знаем, что многие, если не большинство, действовали еще тогда, когда поражение Германии не маячило на горизонте, и это трудно совместить с