Читать книгу - "Свет в тайнике - Шэрон Кэмерон"

на голову платок и под колокольный звон спускаюсь по Татарской в город. Комендантский час закончился, деньги, оставшиеся от продажи свитеров, надежно спрятаны у меня под пальто.

Одна из пожилых работниц на заводе рассказала мне о человеке, который живет в восьми километрах от Перемышля, в лесу далеко от дороги, в старом домике. У него есть разные вещи на продажу. Всевозможные вещи, которые вряд ли можно достать на городских рынках. Лучше не спрашивать, откуда они у него. И если вам повезет, вы сможете купить их по выгодной цене.

Я решаю испытать судьбу.

Иду быстрым шагом в утренних сумерках, пар от дыхания вырывается изо рта, и, когда я нахожу поворот с шоссе, утреннее солнце еще только начинает согревать воздух. Однако мне тепло от быстрой ходьбы, я даже немного вспотела. Только кончики пальцев на руках и ногах онемели, а нос пощипывает от холода. Сквозь стволы деревьев мне уже виден дом, или, скорее, лачуга. В доме темно, в окнах нет света. Но сбоку от дома – амбар, в окошке которого виден зажженный фонарь.

Дверь из амбара слегка приоткрывается, и оттуда высовывается мужская голова.

– Чего тебе надо?

– Купить… какие-нибудь вещи, – растерянно отвечаю я. Может, я спутала дом?

У мужчины на голове черная вязаная кепка, натянутая на уши. Он меряет меня взглядом и приоткрывает дверь чуть шире.

– Входи быстрее, девушка, – говорит он, – ты выпускаешь тепло.

Я захожу внутрь. Амбар представляет собой склад. На полках вдоль стен выстроились бутылки, консервные банки и коробки. А лошадиные стойла похожи на рыночные ларьки со сложенными в них товарами. Тут же рядом стоят коровы, в амбаре тепло от их дыхания. Может, и они предназначены на продажу?

Я долго разглядываю товар. Пять дюжин носков, явно часть армейской униформы. Ящик с банками консервированных бобов. Чулки. Духи. Тюбик помады. Водка. Аспирин. Туалетная бумага, опять из армейских запасов. И целые штабеля банок с консервированными грушами. Интересно, не здесь ли приобретает их офицер Бердецкий?

Спустя четверть часа покупки отобраны. У меня есть определенная сумма, но я не знаю, согласится ли он продать мне за нее все эти вещи.

И вдруг я замечаю задвинутый в угол ящик. Всякая всячина, возможно попавшая сюда из чьего-то дома. И среди других вещей, с краю, в нем лежит кукла. Не младенец-пупс, а девочка со светлыми косами, голубыми нарисованными глазами и красными губами. Из одной ноги у нее сыплются опилки, платьице в пятнах. Немного поколебавшись, я добавляю куклу к другим отобранным мною вещам и несу коробку к мужчине в вязаной кепке. Он смотрит на товары, что-то подсчитывает в уме и называет цену. Я качаю головой и предлагаю ему то, что у меня есть. Теперь уже он качает головой.

– Я не отдаю вещи даром, ангел мой.

– Если бы я была чьим-то ангелом, – отвечаю я, – у меня было бы больше денег.

Он ухмыляется и называет новую цену. Все еще слишком высокую. Я предлагаю отказаться от половины сахара. Здесь он дешевле, но я могу купить его в городе. Он пожимает плечами. Я вынимаю из коробки две банки с грушами. Он снова пожимает плечами. После некоторого колебания я отставляю в сторону один килограммовый мешок муки тонкого помола – я не встречала такую муку в продаже с 1941-го, – а также пузырек с таблетками аспирина. Потом, еще немного поколебавшись, вынимаю из коробки куклу и кладу обратно аспирин. Когда Хенек заболел, мне пришлось отдать за аспирин половину своей зарплаты. Мужчина смотрит, как я откладываю в сторону куклу.

– День святого Николая пришел и ушел, – говорит он.

– Знаю.

Я уже сказала Хелене, что в этом году святому Николаю будет трудно добраться до Перемышля из-за войны. Что звучало не слишком убедительно после того, как ему удалось отыскать мальчиков Краевских.

– Хорошо, – говорит мужчина, – найду для тебя мешок.

Я и сама не знаю, почему так расстроена из-за куклы. От нее нет никакой пользы. Кроме того, из-за нее могли бы возникнуть проблемы с Дзюсей и Янеком. Они, конечно, не предполагают праздновать День святого Николая, но наверняка хорошо помнят, как получали подарки на Хануку.

Я рассчитываюсь, и мужчина складывает мои покупки в мешок так, чтобы я могла пристроить его за спину. Мешок тяжелый, очень тяжелый, и восемь километров до города даются мне с трудом, отзываясь болью в спине и натруженных ногах. Тем не менее я довольна. Моих тринадцать ожидает сюрприз. По пути домой я захожу на рынок и, хотя в воскресенье здесь открыто всего несколько ларьков, покупаю капусту и картошку, чтобы объяснить свое отсутствие. Все это я втаскиваю за один прием на Татарскую, чтобы освободить Хелену от похода на рынок.

Я не знаю, кто дежурит у окна, но стараюсь держать коробку с овощами перед собой так, чтобы не был виден мешок у меня за спиной. И тут навстречу мне выходит из своих дверей пани Краевская.

– Панна Подгорская, вот вы где! Как видно, вы ходили сегодня на рынок вместо сестры. Вы не должны были делать это в воскресенье.

Я останавливаюсь возле колодца.

– Но я, конечно, понимаю, вы это делаете ради матери. Я к вам стучалась, но мне никто не открыл…

Я смотрю на занавешенное окно, из которого, знаю, за нами наблюдают. Хелены, скорее всего, нет дома.

– И я хотела вас предупредить, чтобы вы были поосторожнее с этим котом.

– Что? А, кот. Да. А в чем дело?

– Он гоняется за вашими курами! Я слышала, как он на них прыгнул, и они раскудахтались…

Скорее всего, это Суинек поскользнулся на лестнице в своих носках. Пани Краевская была бы удивлена, узнай она, какого роста мой кот, а еще что он умеет вязать и подбородок его нуждается в бритве.

– И еще я хотела вам сказать, что на Рождество нас здесь не будет, мы уезжаем к моей сестре. Вы не могли бы последить за домом?

– А как же ваш племянник?

– Эрнст? Он едет с нами, а потом возвращается в свою часть в Берлине. Жаль, что вы так и не познакомились как следует…

Она все продолжает говорить, пока наконец я не жалуюсь ей на боль в руках, после чего она сообщает мне, в какие дни ее не будет. Обогнув дом, я крадусь к уборной и оставляю позади нее мешок со своими незаконными покупками, а ночью, когда все спят, заношу его в дом, завернув в одеяло, и, пока пани Бессерманн смотрит в окно, запихиваю его под