Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

ещё только предстояло осознать войну, как общее дело, очиститься от «испуганных патриотов» и начать не судорожно и вразнобой, а согласованно и организованно помогать армии.

Экономической и финансовой системам ещё только предстояло пройти проверку санкциями, обеспечить резкий рост военного производства, при сохранении достигнутого уровня гражданского потребления, да ещё и в условиях, когда масса компаний готовилась покинуть российский рынок, а источники сырья и комплектующих, необходимых для выпуска конечной продукции, Запад планировал наглухо закупорить. Экономика и финансы выдержали данное испытание с честью, на порядок лучше, чем ожидалось. Россия смогла не только не обвалиться в кризис, но и сохранить потенциал экономического роста. Однако никто не мог знать заранее, что так будет.

Российской дипломатии ещё только предстояло найти союзников, убедить их публично и последовательно поддержать Россию и технически оформить эти союзы.

Всё перечисленное не упущения. Как бы ты не готовился к конфликту, а Россия готовилась хорошо, заранее и долго, многие вещи ты можешь организовать и испытать только во время войны.

Пока нет боевых действий ты не можешь обстрелять всю армию, ты не знаешь, как именно поведут себя потенциальные союзники, когда перед ними станет вопрос выбора: поддержать тебя или промолчать, ты не знаешь точно, как прореагирует экономика на санкции, насколько они будут всеобъемлющими, какие удастся обойти, а какие будут продуманы достаточно хорошо, чтобы обойти их не было никакой возможности. Даже колебания курса рубля зависят не только от воли Центробанка, но и от настроений населения.

Воюющее государство так или иначе решило многие из тех проблем, с которыми ещё только предстоит столкнуться государству, вступающему в войну.

К концу 2022 года Россия расшила все узкие места, кроме одного.

Армия из режима освободительного похода перешла в режим полноценной войны. Общество, консолидировалось вокруг власти. Сейчас непримиримые полюса ведут дискуссию не о том, кто за СВО, а кто против, а о том, кто поддерживает СВО «правильно», а кто «не правильно». Если перевести с языка вечных лично-общественных дрязг на язык политики: это не партийная борьба за выбор цели, а фракционная борьба за лучший путь достижения цели, с выбором которой все согласны.

Экономика стабильна, уровень потребления не упал, ВПК обеспечивает армии больше танков, снарядов, артиллерийских орудий, БМП и БТР, чем в состоянии поставить Украине весь коллективный Запад. Центробанк следит, чтобы рубль не переукреплялся, обеспечивая, таким образом финансирование боевых действий за счёт профицита внешней торговли, то есть, в конечном итоге за счёт того же Запада, торговля которого дефицитна.

Средства массовой информации обеспечили не только эффективную консолидацию общества внутри страны, но и информационную экспансию в информпространстве стран Запада, на что последние постоянно жаловались, вводили тысячи запретов, но ничего не могли поделать.

К началу нынешнего лета из всех преимуществ Украины оставалось одно – в освещении боевых действий. В действиях информресурсов Киева была видна одна направляющая и организующая рука. Они почти не противоречили друг другу, а опровержение их фэйков оказывалось эффективным только для целевой аудитории – россиян, поддерживающих СВО. Остальные сомневались.

Сомневались потому, что единому потоку украинской фронтовой информации с российской стороны противостояли сухие сводки Минобороны и разрозненные сообщения военкоров и военблогеров, которые, конкурируя за количество подписчиков (дающее рекламу, выгодные заказы, гранты и даже просто сборы в поддержку соответствующего канала) традиционно разбились на непримиримые группы и вели друг с другом войну не на жизнь, а на смерть. Обычному человеку было тяжело, практически невозможно, ориентироваться в потоке фактов, опровержений, новых фактов и новых опровержений. Поэтому потребители информации пошли по методу выбора гуру, которому (или которым, если это была спаянная группа, они безоговорочно верили).

Такой подход, несмотря на патриотичность практически всех гуру (различавшихся, как было сказано выше, выбором пути, а не цели) в перспективе вёл общество к расколу на враждующие фракции, со временем оформляющиеся во враждебные партии, руководствующиеся в своей борьбе не здравым смыслом, а стремлением к информационно-политической вендетте. Поэтому он был потенциально опасен. Доверие «своему» означало автоматическое недоверие «чужому», а затем логичный вопрос: почему власть допускает «чужих» в СМИ? В конечном итоге фракционная борьба вела не только к фрагментации общества, но и к возникновению недоверия к власти, то есть к постепенной утрате консолидирующего начала, обеспечивающего нашу неуязвимость для враждебной пропаганды.

Я ожидал, что военные качественно подготовятся технически к отражению наступления. Но то, что они смогут ещё и вырвать из рук украинцев их последний информационный козырь я не предполагал. Это для них не совсем профильная работа, да и тяжело создавать что-то из ничего, не имея соответствующего опыта.

Не знаю кто именно больше отличился: МО, Генштаб, командование группировками на местах, но с начала так называемого украинского наступления, я не узнаю нашу военную пропаганду. Остались сухие сводки МО. Остались стремящиеся к хайпу блогеры. Но появилось то, чего раньше не было – убедительная картинка с поля боя, причём с разных ракурсов, безоговорочно подтверждающая официальную информацию.

В отличие от украинцев, которые большинство своих материалов снимают постфактум, мы видим картинку в режиме реального времени. Причём она настолько качественна, что её используют не только отечественные СМИ, но и те же блогеры, и даже враждебные нам западные медиа.

Это сразу привело к серьёзному перелому на информационном фронте. Украинцы начали жаловаться, что Запад перестал доверять их информации. Так и должно быть. Когда постановочной украинской съёмке в Буче мы могли противопоставить только возмущение и словесные опровержения, кто-то к нам прислушивался, но большинство людей устроены так, что они верят увиденному, а затем уже соотносят с этим услышанное. Поэтому, когда сейчас украинцы стали в своём любим стиле заявлять, что потерь нет, а успехи огромны им противопоставили картинку с коптеров, на которой ясно видна горящая украинская техника западного производства (с российской не спутаешь). И таких роликов много, разных и из разных мест.

И удар по дамбе Каховского водохранилища, которого по украинской версии «не было», мы показали. Неангажированные люди на Западе, увидев наши ролики, стали принимать и нашу трактовку событий. Ведь вот же всё, как на ладони, своими глазами можно посмотреть. Русские не только рассказывают, но и показывают, а украинцы только говорят, ничего показать не могут.

В один момент мы поменялись с Украиной местами в плане убедительности пропаганды. Более того, эти ролики, не оставляя места альтернативным трактовкам, оказывают консолидирующее действие и на наших собственных «властителей дум». Тяжело выдвигать собственную хайповую версию происходящего, если она противоречит тому, что люди видят на экране.

У этого достижения есть ещё два измерения.

Во-первых, таким образом высшие командные инстанции могут проверить доклады подчинённых средствами объективного контроля. Это не малопонятная запись с вертолётного или танкового прицела, а цветной широкоформатный документальный фильм