Читать книгу - "Мститель Донбасса. Вира кровью - Александр Анатольевич Пересвет"

Но они-то ладно – ребята простые. Просто рядовые сотрудники. Казачата простые. А ты – в руководстве. Был», – зачем-то уточнил Тихон. Алексей дёрнул уголком рта.

– И ещё, – добавил шеф. – Говорил я тут с куратором. И о тебе в том числе. Значит, установка такая…

Ященко помолчал. Затем продолжил:

– Приказывать тебе уже не могу. Но сам понимаешь… В общем, считай это рекомендацией. Для твоего же блага.

Ломов с Нефедьевым у Лозицына обретаются. Это атаман, который провозгласил создание казачьего округа Войска Донского на территории Луганской области. Настаивает везде на том, что в состав ЛНР округ не входит, что сам он – глава независимого от ЛНР образования, а с ЛНР – просто союзник.

Шеф усмехнулся. Затем посмотрел очень значительно:

– Но сам он союзник проблемный. Засветился ещё в 92-м году, в Приднестровье. С казаками, поскольку сам казак. Идейный. Но с душком. Во время первой чеченской якшался с Дудаевым, заключил даже договор между Всевеликим войском Донским и Ичкерийской республикой, которую Дудаев провозгласил.

Сам понимаешь, представлял дядька не войско, а самого себя, хоть и назывался атаманом. Да там атаманов тогда было – как блох на дворняге. И в подавляющем большинстве – паркетные. На лошади ездить большинство не умеет.

– У меня друг один хороший, Павел Мощалков, в позапрошлом году конный поход на Париж организовывал – помнишь, может быть? – переменил он внезапно тему.

Алексей кивнул.

– Так вот. Он сам потомственный казак, из Сибирского войска. Правда, в нынешние казаки не поверстался, ибо не уважает их. И в чём-то он прав. Это я тебе как казак говорю, отметь!

Кравченко снова кивнул. Отметил. Шеф был истовым патриотом казачества, но при этом трезвость взгляда и оценок его никогда не утрачивал.

– Ну и, значит, стал он искать, Олегыч-то, казаков для такого похода. Которые на лошади сидеть могли бы и ухаживать за нею. Так не поверишь – едва со всего Дона двадцать пять человек собрал! И те – кто тренер конноспортивный, кто в заводе конном какой-никакой опыт получил, кого отец выучил, в колхозе работая. Одному казачку аж 65 лет было, когда в поход уходил! Коротка скамеечка, что называется…

– Так вот, о Лозицыне, – продолжил Ященко. – Нет, дядька он с виду авторитетный. Награждён не раз, и, кстати, не только этими самостийными казачьими висюльками, но и боевыми наградами. Вот только… – шеф выразительно хмыкнул. – Кто, как и за что его награждал, остаётся, ну… скажем, неподтверждённым. Иначе говоря, никаких подтверждений на его «Красное знамя» и «Красную звезду» нет. Если он вплоть до развала СССР строительным кооперативом владел. Потом вроде бы заходил в Абхазию, воевал в Югославии, но, сам понимаешь, этих орденов ему уже дать не могли, даже если он их заслужил. Точно так же непонятно, каким таким образом он из прапорщиков охранных войск, на зоне, то есть, – аж до генерал-полковника дорос. Или уже генерала армии, не имею свежей информации.

В общем, тёмный дядька. Пена перестройки. И политически он, как бы это сказать… инфантильный, что ли. Хитрован, как все донские, но политически действует ситуативно и импульсивно.

Шеф некоторое время похмыкал, как бы в себя, – видимо, вспоминая что-то, связанное с тем человеком.

– Так что ты к ним не ходи, – продолжил далее. – Хоть и свои там. Лозицын – человек сложный, плохо управляемый. Людей у него на подвале до хрена сидит, причём самых разных. В том числе и тех, у кого казачки его что-то отжать вознамерились. И луганские ополченцы есть, сидят на подвале. И добровольцы, которых он заподозрил, что они на укров работают.

В общем, сам себе Махно. Тебя он не тронет, конечно. Бумагу ему пошлют люди, с которыми он считается. Но в целом он для ЦК – персона нон грата. А ты уж смотри сам, слушать тебе ЦК или нет. Формально ты теперь не наш человек…

Он снова сделал паузу, быстро глянул на Алексея.

– Но я бы тебе не советовал. А главное – он тебе не поможет, Лозицын-то, но ты окажешься в ситуации, когда из-за связи с ним о тебе хорошие люди будут плохо думать.

Ященко снова помолчал, будто собираясь с мыслями.

– Есть ещё не очень понятный персонаж, – сказал он после паузы. – Как раз в твоём родном Алчевске на днях закрепился. После отступления из Лисичанска. Головной его фамилия.

Он опять помолчал, потом продолжил:

– Колоритный парень. Не старый, сорока лет ещё нету. Серьёзной работы до этих событий не имел: служил в украинской армии сержантом, после то ли в военкомате работал, то ли вовсе в народном ансамбле пел. Или плясал.

Но на войне этой показал себя толковым организатором. Правда, тоже махновец. Даже, я бы сказал, батька Махно и есть. По сути, как и Лозицын, свою республику создал. На принципах народного социализма. И людям это нравится. Хотя сам понимаешь, как самостоятельный проект это работать не будет. Никогда и не работало. Даже у того настоящего Махно. Так, форма местной государственной организации в условиях гражданской войны. Партизанская республика. Но ему лично можно доверять – надёжный дядька. И слово держит.

Обсели его всяческие романтики, среди которых, сам знаешь, разных выжиг – кастрюля с горкой. С другой стороны, именно у него собираются ребята с идеями, патриоты. Иностранные интернационалисты есть. В общем, вполне Че Гевара… был бы, – уточнил Ященко. – Но в тамошних условиях степной вольницы и Дикого поля я бы сравнил его именно с Нестором Махно. Тот ведь тоже далеко не тот монстр был, каким его большевики потом рисовали. За справедливость стоял, за порядок, как ни странно для анархиста. Просто по-своему понимал этот порядок. В общем, крестьянский социализм строил Нестор. И в этом Головной на него похож.

Словом, можешь к нему подойти, – резюмировал шеф. – Но, как я сказал, своих подходов у нас к нему почти что и нет, и во многих аспектах парень этот для нас непонятен. Так что рекомендацию тебе тут я дать не смогу.

– Подожди, – воспользовался паузой Алексей. – Ты что-то ничего про официальные власти не говоришь…

– А нечего! – весело сказал Ященко. – Формально во главе республики стоит некто Волоков. Не, нормальный такой вождь революции. Десантник бывший. Здание СБУ захватывал. Но с государственным управлением – не тянет. Бардак у него в государстве, если прямо говорить. Стена административного бреда. И бандитизм всякий голову поднял.

В общем, к Волокову не ходи, если не позовут, – продолжил он. – А если позовут, отмалчивайся. Подбит он уже, считай. Вообще вся эта компания энтузиастов подбита: он, Беглов, Молодай на Донецке…

– Беглов тоже? – удивился Алексей. Что-то он пропустил…

– Да по нему с самого начала вопросы были, – дёрнул щекой Тихон. – Биография шита белыми нитками. И шили её в