Читать книгу - "Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк"

отправлены в Ревель, как только откроется море. Король также не считал, что запасов провизии, которые он привез в Ревель, хватит надолго. Поскольку на финском побережье имелись большие запасы зерна и других продуктов питания, привезенные из Швеции осенью 1576 г., Юхан III 13 марта 1577 г. приказал при первой возможности отправить их в Эстляндию на случай, если русские надолго задержатся в Ревеле. Однако во время осады помощь не была доставлена[267].

После окончания осады ревельцы опасались, что русские вскоре вновь начнут опустошать эти края с еще большей силой. Поэтому Хорн решил разграбить всю Эстляндию и особенно русские владения, чтобы там невозможно было содержать армию. Хорн тем не менее не только отправлял солдат, но и позволял мещанам и крестьянам попытать счастья. Они совершали набеги на Вирланд (Вирумаа), Йервен (Ярвере) и Дерптскую епархию с такой же жестокостью, какую русские проявляли во время грабежей Гарриенского уезда.

Обездоленные жители страны также вынуждены были жить грабежом, поэтому они присоединялись к бандам бродяг, а поскольку те благодаря знанию страны были гораздо удачливее немецких воинов, возникла серьезная размолвка, которую губернатору и главнокомандующему все же удалось уладить. Ранней весной Шенкенбергу было позволено вторгнуться со своими крестьянами в поместья Йервена и Вирланда, населенные русскими; жители были убиты, а дома разграблены. Он дошел до Пярну и отправил русских и даже немцев, которые были на царской службе без гроша в кармане в тюрьму в Ревель. Затем он разорил окрестности Раковора, Лаиса (к юго-востоку от Пайды), Гапсаля, Лоде и Леаля и привез домой богатейшую добычу.

Тем временем Ганс Вахтмайстер отправился со своими всадниками к замку Пайда, который был сильно укреплен русскими; несмотря на это, крепость была взята штурмом, а гарнизон перебит, после чего окрестности снова подверглись опустошению. Эти опустошения, естественно, принесли большие богатства в Ревель, но в остальной части Эстляндии трудности достигли своего апогея[268].

В дополнение ко всем прочим бедствиям в 1577 г. в Эстляндию пришла чума. Она началась во время Великого поста и продолжалась до дня Петра и Павла. В Ревеле умерло много людей. Эта же чума распространилась в Дании и в немецких приморских городах, таких как Любек и Штеттин. Сначала шведское правительство распорядилось в обязательном порядке осматривать корабли, прибывающие из этих городов, а когда болезнь была завезена на кораблях в Эрегрунд и Нючёпинг, осенью того года всем иностранным судам было запрещено заходить в приморские города королевства.

Ещё летом 1576 г. Юхан III приказал Хенрику Хорну выдать этому городу 1500 талеров из тех денег, которые финские дворяне задолжали королю за удержание причитающихся им налогов. В связи с этим дворяне в конце года заявили, что не могут собрать столько денег, но предложили выплатить такие суммы налогов, которые они сами соберут со своих подданных. 28 марта 1577 г. король написал Класу Окессону, что тот должен доставить 1500 талеров наличными, взяв их из годового налога и остатков налога или откуда он сможет их достать, поскольку на превращение в деньги уплаченных дворянами налогов уйдет слишком много времени. Уже в июле Юхан напомнил Класу Окессону об этом вопросе, и, вероятно, город Ревель наконец получил деньги.

Жители Ревеля, опасаясь, что Иван IV снова пошлет свою армию осаждать их город, продолжали просить помощи в Германии. В 1577 и 1578 гг. городской совет одно за другим отправлял письма императору Рудольфу II, курфюрстам, князьям и десяткам немецких городов, вплоть до Кельна и Франкфурта-на-Майне, умоляя доставить в Ревель зерно и боеприпасы. Совет, как и прежде, указывал немецким дворянам, а также королю Польши на то, что царь, если ему удастся создать военно-морскую армаду, может стать хозяином Балтики. Ревельцам, похоже, была оказана некоторая помощь, хотя и не такая большая, как было обещано вначале. Баторий, заявивший, что передаст 200 ластов ржи, в итоге весной 1579 г. передал 100 ластов[269].

Во время осады Ревеля Юхан написал царю письмо, в котором упрекал его за разорение южной Финляндии, ведь перемирие на финской границе не закончилось, но все же предложил ему переговоры на границе. Царь не ответил, так как намеревался совершить новый поход в Ливонию.

К облегчению шведов и ревельцев, Иван IV прекратил попытки завоевания Ревеля и летом 1577 г. вторгся в Ливонию, большая часть которой в то время находилась под властью Польши. Было ясно, что война с Речью Посполитой неизбежна. Поэтому царь решил использовать внутриполитические затруднения Речи Посполитой – восстание в Данциге, отвлекавшее внимание нового польского короля Стефана Батория.

13 июля, собранная в Пскове шестиполковая рать, насчитывавшая 19 416 воинов и 12 430 посохи, при 36 пищалях и 21 пушках, начала знаменитый триумфальный поход по центральной Ливонии[270]. Многочисленность царской рати производила на гарнизоны крепостей противника такое впечатление, что большинство из них сдалось без боя. За два месяца похода было захвачено почти 30 крепостей. Непокоренными остались Рига и две небольшие крепости. В сентябре царь вернулся в Юрьев. Русское могущество в Ливонии достигло своего апогея, и уже казалось, что Польша, так же как и Швеция, не способна защитить свои владения здесь.

11 сентября царь из Володимерца (Валмиеры) отправил «немецкие земли воевать к Колывани» трехполковую рать. В большом полку воеводами были князья Андрей Васильевич Трубецкой и Петр Иванович Татев; в передовом полку – думной дворянин и воевода Михаил Андреевич Безнин; в сторожевом полку – воевода князь Василий Васильевич Тюфякин[271]. Судя по количеству воевод, рать была немногочисленной – до 2000 детей боярских.

Очевидно, что столь небольшие силы не представляли для Ревеля угрозы. Согласно Рюссову: «…когда войска великого князя выступили из рижского архиепископства, везенбергские, нарвские и русские двинулись к Ревелю; а так как днем они не осмеливались проходить мимо города, то прошли мимо его после Михайлова дня (29 сентября), в одну темную ночь и зажгли хату, крытую соломой у мельницы Св. Юхана; в темноте показалось страшное зарево, причинившее тревогу в городе. Тогда у мельницы Св. Юхана и в песчаных горах слышались ужасные вопли и крики русских; с таким криком они поспешно прошли мимо. На следующий день за ними погнались, но не могли догнать их»[272].

Однако победы 1577 г. стали последними для Ивана IV в этой войне. После того как царь уехал из Дерпта в Москву, крестьянам и полякам удалось до конца года отвоевать некоторые из потерянных замков, в том числе и Венден.

Герцог Магнус, титулярный король Ливонии, во время вторжения русских заявил, что будет защищать те города, которые сдадутся ему, и поэтому попал под подозрение Ивана. Вызвав его, царь схватил Магнуса у Вендена, а затем увез с собой в Дерпт. Здесь, однако, Иван разрешил герцогу вернуться к жене в Каркус. Но когда Магнус узнал об истинных намерениях Ивана, то вскоре покинул свой замок ради короля Польши и бежал на Куршские острова. В это время его брат Фредерик II заключил с царем договор, согласно которому Сааремаа оставался у Дании. После побега Магнуса гарнизон, который тот разместил в замке Оберпален, сдал замок