Читать книгу - "Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов"

Весь следующий день 13 декабря прошел в организационных мероприятиях по подготовке к операции, я расспрашивал и анализировал получаемую информацию, ближе знакомился с офицерами, распределял их по подгруппам и боевым машинам, уточнял схему охраны объекта, отрабатывал вопросы взаимодействия с приданными мне силами.

Вечер и ночь перед штурмом прошли в каком-то тумане. Получили полный боекомплект: пять рожков с патронами к автомату и потри гранаты. Спали на раскладушках, в одежде, не снимая обуви, в обнимку с автоматами. Ночью повернешься неудачно и чувствуешь, что под боком что-то твердое, а это, оказывается, граната закатилась под бок. Так прошла ночь перед штурмом.

14 декабря в 15 часов 30 минут поступила команда на выдвижение. Я довел задачу до подгрупп. В первой машине старшим был назначен Нурик Курбанов, поскольку он знал город и только он один среди нас владел языком дари. Вдруг ко мне подходит Юра Чекулаев, заместитель командира отряда «Зенит», и требует посадить Курбанова в другой экипаж. Очень жестко, как я это умею, когда речь идет о деле, посылаю его ко всем чертям. Сам сел в третью машину. Точно не помню, записей не вел, но около 16:00 все офицеры были распределены по боевым машинам и уже начали выдвижение, когда последовала команда «отбой». Как позже нам стало известно, оказывается, Гуськову Н.Н. позвонил генерал армии Варенников и отдал команду вернуть все подразделения в исходное положение.

Чуть позже поступила команда от начальника Генерального штаба ВС СССР об отмене всей операции.

Что же тогда случилось на самом деле? Леонид Павлович Богданов, руководитель представительства КГБ СССР в Афганистане, в своих воспоминаниях объясняет приказ об отмене штурма тем, что попытка отравить Амина, что должно было произойти параллельно со штурмом, не удалась. Вроде как на стол, по обычаю, подали кока-колу в графинах, и отравляющее вещество в таком напитке не сработало.

Как бы то ни было, Бабрак Кармаль и его правительство, которые ждали своего звездного часа в Баграме, вынуждены были вернуться в Советский Союз и ждать лучших времен. Лично мне кажется, что даже в случае удачного исхода с отравлением Амина шансов на взятие дворца у нас не было никаких.

Прошло не одно десятилетие, и, возвращаясь к событиям давно минувших дней, возникает один и тот же вопрос — кто принимал решение на столь авантюрные действия в середине декабря 1979 года?

Как пишет в своей книге Александр Андреевич Ляховский «Трагедия и доблесть Афгана», главный военный советник в Афганистане генерал-полковник С.К. Магомедов позвонил министру обороны Д.Ф. Устинову 14 декабря и в присутствии Б.С. Иванова, В.А. Кирпиченко, Л.П. Богданова доложил ему: «Товарищ министр, у меня нет сил для решений такой задачи, очень мало сил. Мы не выполним задачу». В ответ Устинов сказал: «Вы что, товарищ Магомедов, трусите там?» Главный военный советник твердо стоял на своем.

Точно так же заместитель командующего ВДВ Н.Н. Гуськов в разговоре с Устиновым высказал сомнение в целесообразности проведения операции имеющимися силами. Однако все же команда на боевые действия поступила.

Так все же, кто настоял на применении силы? Мне кажется, это было руководство КГБ СССР и, прежде всего, Б.С. Иванов, которого убедил Бабрак Кармаль, что в стране у него достаточно сторонников и он способен взять власть в свои руки. Эта уверенность подкреплялась информацией, полученной от афганских источников и отраженной в аналитической справке Вячеслава Павловского (офицер «Зенита»). Однако, к великому сожалению, и афганские источники, и Бабрак Кармаль выдавали желаемое за действительное, когда утверждали, что мы сами справимся и возьмем власть в свои руки, на нашей стороне подполье и широкие народные массы. Данный факт следует отнести к минусу работы разведки и представительства КГБ.

Как показали события 27 декабря, только через три дня после проведения ликвидации Амина «здоровые силы Афганистана», так тогда в советской печати называли сторонников Бабрака, вышли из подполья и получили оружие из рук зенитовцев (оружие было заблаговременно завезено на наши виллы).

Получив передышку, я решил провести визуальную разведку объекта «Дуб». Нашел транспорт, попросил у одного из офицеров цивильную одежду и без документов прикрытия, без знания язьжа и не имея даже плана города отправился в город, несмотря на напряженную обстановку после событий 14 декабря.

В поездку напросился один из преподавателей КУОСа, и я обрадовался, поскольку обстановка в городе была непростая. Меня поразил отказ этого офицера пойти со мной вместе на визуальную разведку. Вот тебе раз, вот тебе и товарищ! Не буду называть его фамилию, его уже нет в живых, пусть земля ему будет пухом. В жизни бывает всякое.

Я медленно обошел дворец по периметру, стараясь максимально запомнить все детали. Обратил внимание на примыкающее к дворцу солидное, хорошо охраняемое здание. Когда вернулся в Баграм и переговорил с сотрудниками резидентуры КГБ, понял, что это генеральный штаб афганской армии.

В тот же вечер на встрече с Н.Н. Гуськовым доложил о проведенной визуальной разведке, о том, что к дворцу примыкает хорошо охраняемый объект — здание генерального штаба, и предложил уточненный план штурма дворца. Относительно генерального штаба предложил взять его штурмом сразу после взятия дворца. Получил одобрение генерала о проделанной за день работе со словами: «Молодец, думающий командир». Бальзам на сердце — всегда приятно!

После событий 14 декабря Амин, почувствовав опасность для жизни, в течение трех дней переехал в ныне широко известный дворец Тадж-Бек.

17 декабря вслед за Амином мусульманский батальон и группа «Зенит», имея на то согласованное разрешение, выдвинулись в район дворца Тадж-Бек. Сам марш лишь отдаленно напоминал марш-бросок, подводила техника, приходилось два или три раза останавливаться из-за проблем с бронетранспортерами. Представляю себе боевую обстановку, когда дорога каждая минута, иначе эффект внезапности может быть сведен к нулю, а значит и операция обречена на неудачу.

Разместили нас в недостроенных казармах. Полы цементные, окна вставлены не везде, в комнатах свободно гуляет ветер. Экстрима сколько хочешь! Я на правах первопроходца увидел рядом с казармой, на холме, небольшую постройку вроде украинской мазанки. Поднялся на холм, оказалось, что это по сравнению с казармой комфортное, чистое и теплое помещение. Кроме того, оттуда хорошо просматривался дворец и подходы к нему. Разместил свою группу на приглянувшемся мне холме. Рядом заняли удобную позицию две наши «Шилки».

Конечно, не обошлось и тут без завистников. Назначенный Поляковым старшим в казарме Толя Рябинин на одном из утренних построений приказал мне вместе с группой спуститься с нашей горы в казарму. Я