Читать книгу - "Мариуполь. Останься живой! - Александр Александрович Малькевич"

только Ксения, вернувшись домой, впервые за много месяцев не сразу села за работу. Она достала из кармана телефон, куда торопливо переписала номер Алины.

Ксения опустилась на край кровати, уставилась на экран телефона – номер Алины всё ещё светился – и вдруг поняла: этот звонок она ждала будто всю жизнь. В голове крутилось одно: завтра. Уже завтра.

На следующий день Ксения пришла к школе раньше обычного. Знала, что сегодня должен приехать груз – и что вместе с ним приедет Алина. Ночью она почти не спала, то набирала номер, то снова стирала, чтобы не прозвучало навязчиво. В итоге – написала коротко: «Жду. Я на 65-й. Ты найдёшь».

Колонна появилась ближе к девяти. Два грузовика с брезентовыми бортами и микроавтобус, в котором везли коробки с канцтоварами, тетрадями, школьной формой и детскими рюкзаками.

Алина вышла из фургона последней – аккуратно спустилась, поправила рюкзак, расправила футболку. Лицо почти то же, что в памяти Ксении – только взгляд стал глубже. Как будто в нём теперь были годы, а не месяцы. Они обнялись не потому что «надо», а потому что после телефонов и долгого поиска такое простое движение становилось чем-то сокровенным.

– Ты шевелись, – рассмеялась Алина, поддразнивая. – Спасибо Алёне. Если бы не она – так бы и жили на расстоянии ста километров и полугода войны.

Алёна подошла позже, не мешая. Улыбнулась чуть насмешливо, тепло:

– Ну вот. А вы думали, я преувеличиваю. Я вообще-то людей соединяю. У меня талант.

– У тебя талант создавать хаос и делать вид, что это так и задумано, – хмыкнула Алина.

– Это тоже система, – серьёзно ответила Алёна. – Просто нестандартная.

Они разложили коробки: тетради, альбомы, пеналы, наборы карандашей, несколько десятков рюкзаков с яркими принтами. Дети подглядывали из дверей – боялись взять сразу, но тянули шеи, вдыхали запах нового.

Алёна снимала, как школьные коридоры возвращают себе голос: кто-то вызывает родителей, кто-то подписывает списки, кто-то спорит про расписание. Она работала тихо, не заполняя кадр разговором, а давая месту самому говорить. Алина помогала – держала свет, подносила оборудование, шептала на ухо: «Вот тут лучше стой, чтобы солнце не заливало». Ксения ловила улыбки, быстрые взгляды детей на новенькие парты.

И только после съёмок они наконец присели на ступеньках входа. Сели втроём – будто так сидели всегда. Алёна и Алина рассказывали – сначала о Донецке и рабочих буднях, потом разговор скользнул к людям, к коллегам, к тому, кто что делает в редакции.

Алёна начала с лёгкого:

– У нас в Донецке редакция маленькая, но упрямая. Все разные. Но есть одна, без которой оно всё бы не держалось.

– Вика, – подхватила Алина, улыбнувшись краешком губ.

Ксения подняла голову сразу. Имя было знакомо – и не только по эфиру. Вика – это тот человек, о котором говорили короткими фразами и уважительно. Из тех, чьи поступки не раздувают, а помнят.

– Да, – кивнула Алёна. – Она у нас главред. И знаешь… она не просто «руководитель». Мы все восхищаемся её характером.

У Вики всё началось ещё тогда, когда казалось, что мир можно вернуть назад, – сказала Алёна. – Летом четырнадцатого.

Ксения слушала. Алина подалась чуть вперёд – будто хотела, чтобы слово не сорвалось.

– Горловка, – продолжила Алёна, – была единственным городом, от которого фронт почти не отходил. Линия стояла над городом, как нож. В конце июля четырнадцатого его просто взяли в кольцо. Почти полтора месяца – блокада. Из города нельзя было ни выйти, ни войти. И в самом городе – ад. Знаешь, это не образ. На блокпосте так и было написано: «Добро пожаловать в ад».

Алина тихо кивнула – как человек, который видел похожие надписи на других дорогах.

– Продукты кончались. Вода тоже. Лекарств не было. Люди тогда учились экономить хлеб – не днями, часами. – Алёна говорила ровно, без нажима. – И вот только к сентябрю открыли «дорогу жизни». Так её и называли.

– Коридор? – уточнила Ксения.

– Коридор, – повторила Алёна. – Слишком узкий, слишком опасный. Им занимались ополченцы Моторолы и ребята из Иловайска, и «Восток». Он шёл через сёла, в обход украинских блокпостов. Ехать по нему – как в русскую рулетку. Повезёт – проедешь. Не повезёт…

Алина добавила спокойно:

– …про тебя уже никто не узнает.

Пауза легла естественно.

– У Вики родители были в Горловке, – сказала Алёна. – А сама она в это время была в Донецке. Училась. Жила в общежитии. Летом закончила университет. Торжественного вручения дипломов не было – утром в тот день по Донецку прилетели ракеты. Она забирала документ позже, почти случайно. И увидела объявление: «Пятый курс перенесён в Винницу». Некоторые преподаватели уехали туда и сделали вид, что это тот же университет.

Ксения вздохнула:

– Я помню, такой абсурд.

– Да, – сказала Алина. – Абсурд, который маскируется под норму.

– Вика тогда пошла работать на наш «Юнион». Совсем зелёная. Первый раз держала микрофон в руках. Но она работала от обстрела до обстрела.

Они замолчали. Солнце ложилось на плитку под ногами.

– А к зиме четырнадцатого, – сказала наконец Алёна, – появилась надежда прорваться в Горловку. Но дорога прямым путём была смертельная. На трассе «Красный партизан» стояла водонапорная башня. В мирное время – советский флаг на ней. А тогда – три сразу. ДНР, Украина и Россия. Странное зрелище. Как будто кто-то пытался сказать: «Люди всё ещё люди».

– Но это длилось недолго, – сказала Алина. – Вскоре туда завезли радикалов. И пошло снова.

– Вика всё равно поехала, – сказала Алёна. – Она сказала: «Если я не приеду, они решат, что мы их оставили». У неё была одна сумка. Паспорт. Аккредитация. И молитва о том, что автобус не остановят.

Ксения медленно выдохнула.

– На «Красном партизане» автобус остановили, – продолжила Алина. – Вошли люди с нашивками – знаешь, теми самыми. Языческие символы. У неё дыхание перехватило. Она видела, как мужчин выводят в заброшенный домик рядом. Этот домик она помнит до сих пор. Автобус не ждал тех, кого туда заводили.

– А её не тронули? – спросила Ксения тихо.

– Пронесло, – ответила Алёна. – Как говорят – на волоске. Она потом говорила: «Страх – это лёгкий вес. Решение – тяжёлый». Она вернулась и работала дальше. Потом уже в конце января трасса полностью перешла под наш контроль и дорога домой к родителям для неё стала короткой.

Алина тихо сказала:

– Вот такая у неё биография. Просто человек, который сделал то, что должен был.

– Приезжайте всей редакцией, – сказала Ксения. Уже не как предложение – как просьба. – Здесь много, что надо снимать честно. И про школу. И про людей. И про то, как мы возвращаемся.

Алёна кивнула сразу. Алина улыбнулась – мягко, уверенно: