Читать книгу - "Перед расплатой - Олег Константинович Селянкин"

в Лотохичах, оставить. Чтобы дырки не образовалось в охране района базирования партизан. Федор Сазонов службу знает и любит. Он промашки не допустит.　

Остается еще семнадцать бойцов…　

Одного надо послать в штаб бригады с донесением, известить, что так, мол, и так, подвернулся удобный случай насолить врагу. А семь других с сержантом Устюговым Андреем не со стороны тупика, а с Противоположной к станции подкрадутся: если начнется пальба, сами застрочат, видимость окружения создадут.　

Ну, а с остальными он, Каргин, сам к тому вагону полезет!　

Каргин встал, привычно пробежал пальцами вдоль ремня, проверил, не появилось ли лишних складок на гимнастерке, и сказал:

— Передай дежурному, чтобы послал ко мне командиров взводов. Как по боевой тревоге!　

Последние слова догнали Юрку уже в дверях.　

3

Станция Выселки — восемь домиков, грудящихся около того, который местные жители величали вокзалом, — стандартного здания грязно-желтого цвета и о трех углах: четвертый разворотила единственная бомба, еще в прошлом году случайно оброненная каким-то фашистским летчиком. Были еще четыре блестящие полоски рельсов и две покрасневшие от ржавчины — тупик, как-то несуразно вильнувший в сторону леса; будто начали строить самостоятельную ветку, да почему-то передумали.　

Нескольких минут наблюдения хватило Каргину, чтобы понять: нет здесь засады, обыкновенный товарный вагон, одиноко торчащий в тупике, — не приманка, нарочно подброшенная фашистами. Фашисты-охранники угрюмо толпились у вагона и с опаской поглядывали на нежную зелень молодых березок, шелестевших листвой метрах в десяти от таинственного вагона; старый бородатый козел от безделья разглядывал свою рогатую тень.　

Однако, чтобы исключить даже невероятную случайность, Каргин приказал действовать точно по плану, с которым всех участников операции ознакомили еще вчера. Только разошлись бойцы, чтобы занять указанные им места, подошел Пауль и сказал, старательно выговаривая каждое слово:　

— Товарищ Каргин, я имею предложение… Мы с Гансом идем по железной дороге. Мы — патруль… Они должны обрадоваться, когда нас увидят.　

Резонно, ничего не возразишь. Фашистские патрули, как точно известно, периодически проверяют железнодорожное полотно. И эти, охраняющие вагон, просто обязаны кого-то послать к патрульным. Хотя бы только затем, чтобы спросить, не знают ли они, когда появится поезд. Кроме того, появление патруля должно успокоить охранников: дескать, безопасны здешние леса, нет в них партизан. А сейчас они ишь как в автоматы вцепились…

— Действуйте, — разрешил Каргин и даже толкнул Пауля кулаком в плечо, словно попросил поторопиться.　

А над Выселками по-прежнему висит гнетущая тишина. За все время, пока Каргин вел наблюдение, ни один человек не вышел ни из станционного здания, ни из домиков поселка; словно не было тут никого живого. Кроме старого козла, который теперь улегся у серых досок сараюшки.　

Наконец показались Пауль и Ганс. Они, неспешно шагая по шпалам, приближались к станции. Раз даже остановились, разглядывая стык рельсов.　

Их, разумеется, заметили и охранники. Они, словно забыв о вагоне, теперь смотрели только на патрульных.　

— Пора? — чуть слышно дохнул кто-то в затылок Каргина.　

— Замри!　

Невероятно волновало Каргина благополучное завершение всего задуманного, поэтому и единственное его слово прозвучало с огромной внутренней силой, противиться которой никто не осмелился.　

Пауль и Ганс будто бы только сейчас заметили и вагон, и солдат, толпящихся около него. Они на мгновение даже замедлили шаги и перекинулись несколькими словами. Однако, положив руки на автоматы, висевшие на груди, продолжили свой путь; чувствовалось, они сторожили каждое движение тех, за спиной которых высился вагон.　

Уже через несколько минут Каргин понял, что Пауль с Гансом только так и должны были поступить: охранники, заметив, что патруль проходит мимо, закричали им, призывно замахали руками. Пауль остановился, отрывисто спросил, что нужно. Умно остановился: теперь, если бы Каргин с товарищами вздумали стрелять, Пауль и Ганс не оказались бы на линии их огня.　

Пауль не сделал даже попытки приблизиться — два охранника, закинув автоматы за спину, спокойно зашагали к мнимому патрулю; остальные на вагон теперь и вовсе внимания не обращали.　

Вот сейчас пора!　

Очереди прозвучали приглушенно, но дружно.　

Каргин поспешил к убитым, чтобы проверить, нет ли при них документов, которые смогут заинтересовать Николая Павловича или другое начальство, а его товарищи метнулись к вагону. Он видел Юрку, бежавшего к станционному зданию, чтобы помешать кому-либо воспользоваться линией связи; слышал, как переругивались партизаны у вагона, стараясь осилить жесткую проволоку, опутавшую щеколду двери. Все это было так же естественно, как и то, что из домиков поселка выбегали люди с узлами, которые, похоже, были собраны не сейчас, даже не сегодня. Но он с тревогой глянул в сторону вагона, когда там вдруг стихли голоса. Ничего не увидел, кроме ног своих товарищей, толпившихся у невидимой ему двери вагона. Он еще не успел принять какого-либо решения, как там раздался вопль, похожий на многоголосый радостный стон. Прошло еще несколько мгновений, и на земле рядом с ногами товарищей Каргин увидел множество чужих ног. И даже несколько человек, которые почему-то лежали неподвижно. Неудержимо потянуло туда, однако он на какое-то время все же смог пересилить себя, хотя и бегло, но просмотрел все бумаги, найденные в карманах убитых. Лишь после этого без торопливости, степенно зашагал к вагону, по ту сторону которого творилось что-то важное, радостное и пока непонятное ему.　

Перед ним расступились. Свои — уважительно, а прочие — почти мальчишки, обалдевшие от счастья, — с благодарностью.　

— Гляньте, товарищ командир, какой груз мы нечаянно отбили, — начал было кто-то из партизан, но Каргин перебил его:　

— Сам вижу! — Он действительно видел все. Даже мертвых успел сосчитать. Их было пятнадцать. — Всем в лес!　

Спасенные немедленно галдящей толпой метнулись к деревьям. На них прикрикнули, и сразу голоса смолкли. Только потрескивание хвороста еще слышалось некоторое время.　

Когда планировалась эта операция, Каргин никак не предполагал, что в вагоне окажутся люди, что и местные жители захотят уйти из своих домов. И сейчас ему нужно было хоть несколько минут побыть одному, чтобы принять решение, но от Юрки уже бежит боец, кричит:　

— Сейчас поезд будет, товарищ Каргин!　

Каргин быстро оглядывает лес, куда ушли люди (там полный порядок: ни голоса, ни одного человека, замешкавшегося на опушке), потом сиротливо торчащий в тупике вагон и с удовольствием фиксирует, что убитых фашистов кто-то уже додумался покидать в него, что со стороны станции не поймешь, пустой он или с грузом. И, придерживая автомат, бежит к станционному зданию, на пороге его сталкивается с Юркой.　

— Ну, что стряслось?　

— Товарняк идет. Здесь останавливаться не будет.　

— Тогда чего панику сеешь?　

— Я? Панику? — на лице Юрки недоумение сменяется обидой. Но высказаться он не успевает: на станцию врывается