Читать книгу - "Операция «Багратион» - Владислав Гончаров"

К тому же ширина полосы советского наступления была больше полосы группы армий «Центр», поэтому для более адекватного сравнения к указанным цифрам требуется прибавить уже приведенные выше (в первом разделе) силы группы армий «Север» — 1-й армейский корпус 16-й армии, а также резервы группы армий, брошенные на отражение наступления 1-го Прибалтийского фронта на Западной Двине. Это 6–7 дивизий и корпусные части — т. е. до 100 тыс. человек, считая силы обеспечения. Сюда же надо добавить численность левого крыла 4-й немецкой танковой армии в районе Ковеля — также не менее 50 тыс. человек. Впрочем, уточним, что последние приняли участие лишь в Люблин-Брестской операции в конце июля и в августе 1944 года, описание которой выходит за рамки настоящей книги.

Между тем, в списочном составе группы армий не учтены еще силы «Люфтваффе», непосредственно подчинявшиеся Герингу, — а ведь они включали не только авиацию, но структуры ПВО: дивизии, полки и батареи со всеми необходимыми структурами обеспечения[124]. Между прочим, их зенитки весьма часто использовались в качестве противотанкового средства…

Таким образом, мы убеждаемся, что численность немецких войск, указанная в советских исследованиях, близка к реальности — вместе с тыловыми частями, резервом ОКХ, силами ПВО и смежными флангами соседних групп армий, также находившимися в полосе советского наступления, количество солдат противника приближается к цифре в 1 200 000 человек, т. е. советские войска по численности превосходили противника в два с небольшим раза. Следует отметить, что опубликованная в настоящем сборнике работа 1945 года оценивает численность группы армий «Центр» в 1 036 760 человек, аккуратно разбивая это число по четырем армиям. Столь подробные (до человека) цифры дают основания предположить, что их источником были какие-то трофейные немецкие документы[125].

Удивительным образом и это соотношение, и общая численность противостоящих группировок, и развитие операций, и даже их общая продолжительность (два месяца) напоминают операцию «Тайфун» — наступление немцев на Москву в октябре 1941 года, когда против миллиона красноармейцев Западного и Брянского фронтов была брошена почти двухмиллионная группировка вермахта. В целом операцию «Багратион» можно было бы назвать зеркальным аналогом этого сражения, если бы не важное отличие: в декабре 1941 года немцы были не просто остановлены, но окончательно отброшены от Москвы. В сентябре 1944 года советские войска тоже остановились под Варшавой — но лишь на четыре месяца…

Приведенные здесь цифры призваны подчеркнуть непривычный вообще-то для сегодняшнего мировосприятия вывод: официальная советская историография Великой Отечественной войны в целом заслуживает гораздо больше доверия, чем историография немецкая. В первую очередь это касается числовых данных. Цифры из двенадцатитомной «Истории Второй мировой войны» (когда-то облитой грязью и оболганной некоторыми «деятелями культуры») вполне совпадают с цифрами из документов и современных исследований — например, с выпусками Института военной истории по боевому и численному составу советских вооруженных сил на разные периоды войны.

А вот про немецкие исторические труды этого сказать нельзя. Работавшие в 1950-х — 1960-х годах немецкие историки и мемуаристы (как правило — сами когда-то служившие в вермахте), стремясь объяснить причины поражения непобедимой германской армии, были склонны весьма избирательно использовать имеющуюся у них информацию и достаточно вольно обращаться с цифрами и документами. И об этом необходимо помнить при использовании немецких работ по истории Второй мировой войны, особенно старых или написанных непосредственно участниками войны.

Теперь обратимся к танкам — и увидим там еще больше интересного. Согласно 2-му тому исследования Томаса Йентца «Панцертруппен», на 31 мая 1944 года в группе армий «Центр» имелись следующие танковые силы[126].