Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

но вскоре обсуждение плавно переросло в спор о влиянии Звездных Войн на современный кинематограф и о том, так ли плохи на самом деле приквелы или Диснеевские сиквелы.

— Выглядит аппетитно, — одобрительно сказал Витя, кивая на завтрак.

— Ну, хотелось сделать приятное единственному племяннику, — ответил Антон. — Да и я чего-то посмотрел — мы практически не общались толком с момента моего приезда. Хотелось бы как-то узнать друг друга получше, мы ведь все же родственники. Ну и совместный завтрак — очень подходящий повод, ты так не считаешь?

Вите лишь только оставалось согласиться. Но дело было не только в «узнать друг друга получше». В голове разыгралась масштабная операция. Он четко понимал, что его дядя не из тех людей, кого заботят родственные связи. Он наверняка видел в Вите будущего перспективного Охотника. И ему нужно было как можно убедительнее промыть ему мозги. И для начала в таком случае обязательно стоит расположить к себе. А затем обухом вывалить ему как бы случайно информацию о ликанах. При этом подчеркивая исключительно лишь отрицательные стороны. Дабы неокрепший ум подростка возвел все это в абсолют и загорелся праведным гневом. И не только на ликанов. Но и на родителей в том числе, за сокрытие такой информации. Но ведь только ситхи все возводят в абсолют…

Дяде было, разумеется, невдомек о том, что Витя знал немного больше, чем тот думал. И это давало ему преимущество. Он был элементарно на шаг впереди. Главный козырь в манипулятивной битве умов — знать больше, чем думает оппонент. И у Вити появился, в связи с этим, план — переманить дядю на свою сторону. Конечно, он осознавал масштабы всей операции. Если тебе всю жизнь будут лить в уши, что, допустим, прививки — это фармацевтический заговор с целью обогащения корпораций, то ты волей-неволей начнешь принимать этот, казалось бы, очевидный бред за чистую монету.

Здесь ситуация даже еще сложнее. Поскольку здравый смысл в ненависти к ликанам все же присутствует. Но насколько эта ненависть рациональна? Сколько вообще существует оборотней в мире? Учитывая, что на протяжении сотен лет они вполне умело скрывали свое существование, то вряд ли их очень много. Витя предполагал, что в это число колеблется в районе от двух до пяти тысяч. Игорь со всех уголков России отыскал всего лишь около сорока ликанов. Естественно, он не мог собрать под свое крыло всех оборотней. Соответственно, плюсуем приблизительно еще столько же, может, на пару десятков больше. Итого — около сотни ликанов на, приблизительно, 146 миллионов человек населения Российской Федерации. Ничтожно малое количество. Есть ли смысл думать, что даже если бы все ликаны были безумными чудовищами, которые бы в один прекрасный момент объявили бы войну человечеству, то они представляли бы существенную угрозу? Вряд ли.

Конечно, любая смерть — трагедия. И убийца, кем бы он ни был, должен нести наказание. Но даже если взять Омегу — при всех его зверствах, число жертв того же Теда Банди или Андрея Чикатилло было куда большим. А они были людьми. Стоило ли ненавидеть Омегу как-то больше, чем Чикатилло просто потому что Омега — оборотень? Очевидно, что нет.

Понимал это Витя. Скорее всего, понял бы это и какой-нибудь сторонний человек. Понял бы это дядя? Вопрос куда более занимательный. И Витя был готов начать осуществлять предварительную подготовку к изменению мировоззрения своего родственника.

— Да, я только за, — улыбнулся он, с аппетитом принимаясь за бутерброды. — Как продвигается поимка волка?

Шаг первый — забросить крючок. Создать видимость того, что играешь на чужой территории.

— Никак пока. Мы прочесали весь периметр предположительных охотничьих угодий — ровным счетом ничего. Словно он испарился. Будто и не за волком гоняемся, а за кем-то более… умным.

— Но это ведь все равно волк, правильно? — сделал невинные глаза Витя.

— Может и волк. А может… Кто его знает? История уже сталкивала человека с, якобы, волками настолько хитрыми, что их ловили годами. И тут невольно всплывает очевидный вопрос — а был ли волк? Как пример, тебе что-нибудь говорит имя Петер Штумпф?

— Честно говоря, нет, — нахмурился Витя.

— О, племяш, с этим именем связан чуть ли не целый сюжет для фильма ужасов. В XVI веке в немецкой деревне Бедбург начали находить разодранные тела домашнего скота. Естественно, главными подозреваемыми были волки. Местные охотники пытались устраивать на них облавы, но те не приносили никакого результата. Нападения все продолжались. И вскоре уже начали пропадать люди. Все указывало на то, что эту кровавую бойню устроил какой-то зверь. А потом, бац, и выясняется, что за всеми убийствами стоял обычный фермер по имени Петер Штумпф, который сошел с ума и начал считать себя приспешником Дьявола, превращающимся в волка.

— Это безусловно весьма жутко, но какое это имеет отношение ко всему происходящему?

— Да, в общем-то, никакого, просто интересная аналогия, — загадочно улыбнулся Антон. — Просто лично мне кажется странным, когда все улики указывают на животное, а в итоге убийцей оказывается человек. Вот как такое может быть? Разве может обычный человек с такой жестокостью убивать себе подобных? И разве может обычное животное строить дьявольские планы?

— Ну, за человека не скажу, но по поводу животного есть замечательный пример, — Витя понял, к чему клонит дядя. Но у него был свой план. — Серега, ну, мой друг, рассказывал мне как-то о двух львах, которые в конце XIX века терроризировали строителей Угандийской железной дороги, что возле реки Цаво. Тоже человеческие жертвы, тоже дьявольски хитрые хищники, но почему-то, когда речь заходит о систематических нападениях животных, то все вспоминают происшествия, подобные тому, что ты мне сейчас рассказал. А все потому, что в истории с этими львами не было ничего сверхъестественного. Все предельно просто — эпизоотия чумы крупного рогатого скота вынудила львов открыть охоту на людей. Могли быть и другие причины, но мне, как врачу, картина видится именно такая. Даже останки этих львов можно увидеть своими глазами.

— То есть, если я тебя правильно понял, ты считаешь, что никакой загадки в деле Штумпфа нет? — Антон начинал потихоньку прощупывать почву. Ему явно нравилось, что разговор складывается именно в ту сторону, на которую он рассчитывал.

— Естественно! Я вообще сомневаюсь в существовании любого рода мистики, — Витя говорил как можно более беспечно, картинно жуя при этом бутерброд. — А ты, разве, нет?

— Я привык думать, что наш мир куда более сложный, чем кажется на первый взгляд, — витиевато ответил Антон. — Наука непостоянна. И она не может объяснить все.

— Может, — не согласился Витя. — Просто на некоторые