Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

бы уже вторжением в личную жизнь. Так что в твоей голове копошился я. Впрочем, как и ты в моей. Хотя вряд ли ты это понял. Хорошо, кстати, что ты поднял эту тему. Ибо, когда я был в твоей голове, то меня очень заинтересовала одна эмоция. Это был страх. Ты боишься.

— А что здесь любопытного? Страх — одна из базовых человеческих эмоций, — нахмурился Витя.

— Вот именно, что человеческих. Страх не присущ ликану. Мы высшие хищники в цепи питания, инстинкт самосохранения у нас весьма вторичен. Но что делают настоящие волки в случае опасности? Правильно, скалятся. Страхом ты подпитываешь волка, заставляешь его действовать более решительно. У вас одно тело, хочу напомнить. И волк, хочет он этого или нет, его защищает. Он чувствует свое превосходство и подавляет тебя.

— Макс, мне кажется, что это весьма натянуто. Когда я встретился в ту ночь с Омегой — я тоже испугался. До усрачки испугался. Но я не превратился.

— А тут уже твой личный страх. Палка о двух концах. Твоя неуверенность в себе мешают целенаправленному превращению. С момента самого укуса ты постоянно боялся. Я увидел это. Правда о родителях только ухудшила ситуацию. И твой страх передался волку. Ты никогда не сможешь полностью себя контролировать, если не совладаешь со страхом. И тут, боюсь, я тебе ничем не помогу. Психолог из меня весьма такой себе.

Витю будто обухом по голове ударили. Не такой неутешительный вердикт он планировал услышать в конце первой тренировки, совершенно не такой.

— Но… — помедлил он. — С эти же можно что-то сделать? Наверняка же можно. В конце концов, это всего лишь продукт моего воображения. Если я буду работать над собой…

— Так работай, Витя. Иначе все наши с тобой дальнейшие встречи будут коту, точнее, волку под хвост. Я спрошу у Игоря, может он сможет дать какой-нибудь совет. Но твой страх — это твой страх. И победить его сможешь только ты.

«Вечно у меня все не как у людей» — подумал Витя.

— Что ж, — подытожил Макс, заглядывая Вите за спину. — Раны твои уже затянулись. На сегодня тогда хватит. Одевайся и пошли.

Утомленный и опустошенный Витя послушно последовал указаниям наставника. Он уже сам хотел поскорее домой — принять горячий душ и выпить какао. Почему-то ему захотелось какао. С маршмеллоу. По дороге он заскочит в магазин и купит маршмеллоу.

Солнце уже скрылось. Двое вышли из заброшенного здания, будто неприкаянные призраки. Никто бы даже в кошмарном сне не мог предположить, что там происходило. Но это было. И это еще обязательно повторится.

— Так, когда мы в следующий раз встречаемся? — спросил Витя.

Макс задумчиво посмотрел на небо, где уже потихоньку начала проглядываться Большая Медведица. Кивнул своим мыслям:

— В четверг. В то же время. На том же месте.

— Понял, — у Вити не было сил даже элементарно улыбнуться. — Ты сейчас к себе или на поселок?

— К себе, — коротко ответил Макс.

— Ладно, что ж, до скорого, — Витя неуверенно протянул Максу руку.

Тот слегка покосился на нее. Витя был готов поклясться, что видел, как слегка дернулась в ответ его рука, но в последний момент остановилась.

— До скорого, парень, — с толикой обидного безразличия ответил Макс, развернулся и пошел в сторону общины.

— Ладно, не больно-то и хотелось, — развел руками Витя и, слегка прихрамывая, направился прямиком домой.

— Доброта делает тебя слабым, — внезапно ударили ему в голову слова Макса. — И это, Вить, сейчас не напутствие ликана к ликану. Это правда жизни. Ты пока еще смотришь на мир сквозь призму розовых очков. Это нормально в твоем возрасте, я не осуждаю. Но просто возьми на заметку — чем меньше люди видят в тебе добро, тем лучше.

На этом все. Подросток лишь только слышал хруст снега из-под его ботинок, да легкое завывание ветра.

Он заговорил. По всей видимости, это значит куда больше, чем рукопожатие.

Витя был согласен с его утверждением. Но лишь отчасти.

«Смотря кто, Макс. Смотря кто. Есть люди, которые заслуживают доброты. Мир жесток, да. Несправедлив. Но в нем осталось добро. Мне жаль, что ты его разучился видеть. Я не знаю, что у тебя произошло, какова твоя история. Но я постараюсь помочь. Quid pro quo[1]».

Оборотни разошлись своей дорогой. Чтобы потом встретиться вновь.

Глава 11. Излишний оптимизм

В кино очень распространена сцена, когда главный герой картинно разбивает рукой или об стену будильник во время его утреннего стрекотания. Это уже даже не клише, а, можно сказать, что один из столпов кинематографа. Витя периодически очень хотел претворить эту сцену в жизнь. Проблема была только в двух вещах — в отличие от кино, его будильник был не автономный, а встроен в телефон. Да даже если бы и был, то за разбитое имущество он вполне справедливо бы получил по ушам. Поэтому, хочешь, не хочешь, а на будильник оставалось лишь злобно зыркать без применения физического насилия.

Так полностью и не раскрыв глаза, Витя поплелся принимать утренний душ. Он ожидал, что все его семейство в такое время будет всем составом сидеть на кухне и бурно что-то обсуждать, но там был лишь дядя.

— Доброе утро, племяш! — энергично поздоровался тот.

— Доброе, — Витя всеми силами старался не зевнуть. — А где мама с папой?

— Уехали уже все, — ответил дядя. — Так что мы с тобой тут вдвоем. Кофе?

— Да, было бы очень здорово, — натянуто улыбнулся Витя. Один на один с дядей. Потрясающее утро. Все равно, что проснуться в компании мексиканского наркобарона, который любезно тебе сообщает, что ты ему должен денег, но завтрак он тебе все равно приготовит. Оно-то, конечно, приятно в какой-то степени, но, черт возьми, ни разу не мило.

«Веди себя максимально естественно. Рано или поздно тебе пришлось бы побыть с ним наедине. Ты просто обычный парень, который ничего не знает. У тебя, вроде, никогда не было проблем с тем, чтобы косить под идиота. Улыбаемся и машем, блин».

Когда освежившийся и куда более трезво размышляющий Витя вышел из ванной, то его встретил приятный аромат свежего кофе и бутербродов с семгой. Почти мгновенно потекли слюнки — только сейчас он осознал, что ничего толком не ел со вчерашнего дня. Тренировка с Максом его настолько вымотала, что все, чем он мог по приходу домой заниматься — больше на автомате делать домашку, да лениво переписываться со всеми желающими. В том числе и с Аней, с которой они увлеченно обсуждали сначала, естественно, книги,