Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

уверен? А то в прошлый ты тоже ко мне с выпученными глазами прибежал и начал говорить, что твой отец — Омега.

— Уверен, — сглотнул Витя. — Я видел все собственными глазами. Мой дядя меня чем-то оглушил и… В общем, если бы не Макс, то я, скорее всего уже был бы мертв.

— Так, ладно, Макс — это все второстепенное… Подожди, я не понимаю, если твои родители в курсе всей этой истории, то они, тогда, получается, знают, что ты был укушен оборотнем, правильно?

— Да, — подтвердил Витя.

— Но, если они Охотники, то почему они до сих пор…

— Отец считает, — перебил Витя Сережу. — Что от ликантропии можно излечиться. Безумным способом, но какой уж есть. Дядя по поводу меня не в курсе. Но если он узнает, то кранты мне и моей семье, за нарушение правил.

— И что за способ? — насторожился Сережа.

— Типа, я должен убить Омегу до первого полнолуния, — пожал плечами Витя.

— Как-то тупо, — заметил Сережа.

— Макс сказал отцу тоже самое. Но он отказывается верить. Он в отчаянии. Потому что если он не найдет способ меня вылечить, то… То ему лично придется меня убить.

Сережу аж передернуло. В его воображении мигом всплыло бездыханное тело его лучшего друга, над которым, ухмыляясь, стоит его же отец. В глазах зарябило, что ему пришлось прилечь.

— Ты в порядке? — обеспокоился Витя.

— Да, я просто… Боже мой… Тебе нужно с ними поговорить! Все обсудить! Все это — это неправильно! Ты никого не убивал, не калечил, за что тебя?

— Нет, — Витя пытался говорить как можно более спокойным тоном, но получалось с трудом. — Разговор с родителями исключен. Макс мне вполне доходчиво объяснил, что…

— Да плевать на этого упыря! — Сережа чуть было не перешел на крик, но вовремя осекся. — И что ты с ним носиться вдруг начал? Макс то, Макс се… Мне напомнить, что он тебя послал так-то?

— А вот это уже как раз вторая новость, которая из разряда хорошей, — продолжил Витя. — Я же у него в итоге ночевал. Домой как-то, сам понимаешь, не с руки было. Ну и под утро мы разговорились, и он, в общем, согласился на тренировки со мной.

— Да ты чего? — прищурился Сережа. — Что вдруг заставило его опуститься до какой-то школоты вроде нас?

— Он толком не объяснил, да мне и плевать, на самом деле, главное, что теперь у меня есть реальный учитель-оборотень, которому я могу хотя бы на малую толику, но доверять. Завтра вечером у нас с ним первая тренировка. Так что такие вот дела.

— Завтра? — уточнил Сережа. — Блин… Я просто с Катей завтра вечером договорился погулять, ее выписывают как раз сегодня… Ладно, перенесу тогда, скажу, что…

— Не-не-не! — замахал руками Витя. — Не стоит, Серег, правда. Ты и так столько всего делаешь для меня, не буду же я сволочью, которая не дает другу личной жизни. Тем более, я думаю, что первое занятие нам стоит провести исключительно вдвоем. Так что спокойно иди гуляй с Катюхой, я ни в коем случае не обижусь.

О том, что Макс настоятельно просил никого не приводить на тренировки, Витя тактично умолчал. Не хотелось давать Сереже лишнего повода не любить Макса, к которому тот и так относился далеко не лучшим образом.

— Уверен? Ну, ладно, смотри сам. Но если что звони — пулей примчусь, — улыбнулся Сережа.

— Спасибо, — кивнул Витя.

— Ладно, а третья новость-то какая? Я уже элементарно боюсь спрашивать, но все же стоит.

— А, да, знаешь, — замялся Витя. — Помнишь девчонку с ресепшна в спортзале? Короче, мы с ней с утра случайно встретились. Ну, я сидел, думал на лавочке, а она мимо проходила, чуть не упала, а я ее поймал… Вот.

— Ух ты ж, — присвистнул Сережа. — Признай, тигр, ты сорвал джек-пот.

— Да перестань, то, что мы пару минут поболтали еще ни о каком джек-поте не говорит, тем более…

— Что? — поднапрягся Сережа.

Витя прервался на полуслове. Стоит ли ему говорить о том поцелуе с Настей? Стоит ли вообще кому-то об этом говорить? У Вити появилось странное ощущение, что все это было как-то неправильно. Будто Настя затеяла какую-то игру. С чего вдруг она так рьяно начала давить на их прошлые отношения именно после того, как видела их со Светой? Все это выглядело слишком подозрительно. Не хочет терять комнатную собачку, которую в случае чего стоит только позвать? Ослепленный эмоциями, Витя об даже не думал вчера. Да и Леха… Как она может так с ним поступать? Разве это правильно? Леха ведь хороший человек, разве он такого заслуживает? Витя, сам того не осознавая, очень жестко разочаровался в ней. Тот образ, который он себе нафантазировал, явно не вязался с ее истинным поведением.

— Тем более, мне нужно узнать ее получше, хотя бы, — сориентировался Витя. — А то вдруг. В тихом омуте, все дела.

— Неужели я слышу от Виктора Соколова здравую мысль в отношении женского пола? Эта девчонка на тебя явно хорошо влияет. Знай, я за нее.

— Сглазишь — прибью, — хмыкнул Витя. — Вечером зайдешь? Кино посмотрим, да и как раз я освобожусь, думал весь день просто домашке посвятить, а то вообще на учебу забил уже с этими всеми делами.

— Твоя ликантропия важнее учебы так-то, — справедливо заметил Сережа.

— Да важнее-то важнее, только ты это Татьяне Юрьевне объясни, я в логарифмы до сих пор ни в зуб ногой. Не дай Бог на ЕГЭ попадутся, я прям там вскроюсь.

— А они попадутся, — Сережин вывод был явно неутешительным. — Ладно, да, зайду вечером. Сам думал этот день учебе посвятить. Мне как, бояться твоих предков за соучастие в твоих ликанских похождениях?

— Да иди ты! — вспыхнул слегка Витя, на что Сережа лишь немного рассмеялся:

— Не злись, брат, я сам понимаю, что не время и не место, но все же в подобных тяжелых ситуациях спасает лишь юмор.

— Да я понимаю. Правда понимаю. Просто я не знаю, что мне делать. Ведь если лекарства нет, а его нет… Боюсь, что вскоре мне придется попрощаться с Белоомутском, с родителями… С тобой.

— Даже не думай! — Сережин тон приобрел даже какие-то оттенки злости. — Мы с тобой еще повоюем! Сдадим экзамены и уедем покорять Москву, усек? И никакие Охотники нам не помешают. Я тебе это гарантирую.

Витя не знал, что ответить. Слова были лишними. Да и тишина обозначала собой куда больше, чем тысячи слов.

Он еще с несколько минут мялся перед тем, как зайти домой. Боялся, что не выдержит. Стоило ему только представить лица родителей