Читать книгу - "Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 13 - Евгения Владимировна Потапова"

— Нет. Алёна, как бы это сказать-то, чтобы ты поняла, была и ключом, и замком. В общем, как-то так.

— И что делать? — поинтересовалась я.

— Там всё сложно, — поморщился он.

— Но решаемо?

— Угу. Но ты не сможешь, и я тебе не позволю в это лезть.

— Всё так страшно?

— Да. Без опыта лучше не соваться, — Шелби был серьезен.

— А где его взять, если не соваться? — спросила я с улыбкой.

— Агнета, не начинай. Я же сказал, что не дам этого сделать.

— Ладно, разберёмся с этим по ходу пьесы.

— И никаких пьес и опер, сказал нет, значит нет, — ответил он, отпил немного из горла бутылки и исчез.

— Н-да, — посмотрела я на бутылку, в которой практически ничего не осталось. — Надо ещё Исмаила угостить. Он тоже сегодня заслужил.

Глава 24–25

Никого не обидела, всех отблагодарила

Спустилась я в подпол, достала ещё бутылку самогонки, убирала её для своих личных лечебных целей, не успела использовать. Взяла банку огурцов, остатки сала и хлеба. Оделась, всё с собой прихватила вместе с рюмкой и пошла к Исмаилу, а то непорядок — помощников надо всех благодарить, а не кого-то отдельно, тем более он территорию охраняет.

Он, как обычно, сидел на заметённой снегом лавке и, смотря вдаль, курил козью ногу.

— Утра доброго, — поприветствовала я его.

— Доброго, — кивнул он и затянулся. — Смотри, какой рассвет шикарный. Садись.

Исмаил смахнул снег с лавки. Я устроилась рядом, на удивление место было тёплым, хотя я уже приготовилась к ледяному. Протянула ему свои дары. Он кивнул.

— Я выпью немного, остальное домой отнесёшь. Много у тебя помощников — всех благодарить надо.

— Они уже сами себя поблагодарили за хорошую службу, — усмехнулась я. — Пей сколько хочется.

— А мне много и не хочется, — улыбнулся Исмаил. — Пока чужие в доме, надо бдеть.

Исмаил взял бутылку, налил в рюмку и выпил, закусил хрустящим огурцом и вздохнул с удовлетворением.

— Ну вот. Теперь по-человечески. Благодарю, Агнета.

— Это тебе мои благодарности, — я прижалась плечом к его тёплой, несмотря на мороз, телогрейке. — За то что охранял ночью. За Алёну.

Он молча кивнул, его прямой профиль чётко вырисовывался на фоне розовеющего неба. Глаза, жёлтые и умные, были прищурены, будто высматривали что-то невидимое мне в предрассветной дымке.

— Они не ушли, — сказал он наконец, передавая мне бутылку. — Отступили. Поняли, что с ходу не взять. Но они понюхали её. Учуяли, что печати сорваны. Теперь будут ждать.

— Ждать чего?

— Удобного случая. Смерти кого-то из рода. Сильной болезни. Большой ссоры. Всё, что рвёт родовые узы, — он повернул ко мне лицо, и в его взгляде была тяжёлая, древняя усталость. — Это как кровь в воде для акул. Они будут кружить.

— Шелби говорил про родовые долги и договора. Про то, что бабка Марфа печать поставила, — сказала я.

Исмаил хмыкнул, выпуская струйку дыма на морозный воздух.

— Демон любит напускать туману. Говорить полправды. Марфа не пускала долги предков в будущее. В жизнь Алёны и её детей. А теперь плотина прорвана.

От его слов по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к морозу.

— Что же делать-то?

— Звать бабку, — невозмутимо сказал Исмаил, затушив о подошву кирзового сапога самокрутку.

— Какую ещё бабку? Марфа-то померла.

— Так Матрёне надо звонить, я про неё говорил, — усмехнулся он.

— Думаешь, она в этом разбирается?

— Поболее нашего, — он сделал себе бутерброд из сала, хлеба и солёного огурца, налил в стопку огненной воды, выпил, крякнул и стал с удовольствием уплетать солёное лакомство. — Ух, уважила, вкусно-то как.

— Слушай, а как так могло получиться, что у Алёны в роду все колдовали?

— Род проклятый, — просто сказал Исмаил, прожевывая бутерброд. — Не в обиду тебе, но так и есть. Грехи предков — они как ржавчина. Разъедают изнутри, пока от рода ничего не останется.

Он отпил из стопки, крякнул и вытер рот рукавом.

— У Марфы была бабка, а у той сестра. Младшая. Красивая, гордая. Завидовала старшей силе. Хотела власти, богатства. Вот и полезла туда, куда не следует. Связалась с тем, с кем не надо. И потянула за собой других — кто из страха, кто из корысти, кто по глупости. Некоторые колдовали по мелочи, ну, там знаешь, чтобы у соседа скотина подохла, или урожая не было, или чтобы у них урожай был, чтобы рубль найти серебряный, или рыбы наловить. В общем, ерунда всякая, но вот оно всё копилось и копилось, а тут ещё эта сестрица.

Я молча слушала, стараясь представить ту, другую сестру. Не суровую Марфу-хранительницу, а её тёмное отражение.

— И что? Она... стала одной из них? — осторожно спросила я.

Исмаил покачал головой:

— Нет. Она думала, что использует их. А они использовали её. Выжали всё, что могли, и выбросили, как шелуху. Но дверцу-то она приоткрыла. И закрыть её уже не смогла. Пришлось Марфе затыкать дыры, как могла. Печатями, заговорами, собственными силами.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, словно видел то время своими жёлтыми волчьими глазами.

— Так и жили. Одна — ломала, другая — чинила. Пока тёмная сестра не умерла. Не своей смертью, ясное дело. Но связь-то осталась. Долги остались. И теперь всё это висит на Алёне.

Ветер кинул в нас пригоршню снега, закрутил позёмку. Где-то совсем близко прокричала ворона.

— А ты откуда это всё знаешь? — спросила я.

— Ну так я одного «кредитора» порвал и всё это увидал.

— Ясно.

— Так звони Матрёне, — повторил Исмаил, вставая и стряхивая с себя крошки. — Она в этих родовых делах, как рыба в воде. Пусть совет даст какой, может, чего придумает. А я пока по округе пройдусь, погляжу, не осталось ли кого из ночных гостей.

Он забрал остатки сала и хлеб, кивнул мне на прощанье и медленно зашагал в сторону бескрайней степи, его мощная фигура быстро растворилась в утренней дымке.

Я осталась сидеть на тёплой лавке, сжимая в руках почти полную бутылку. Рассвет разгорался, но на душе было тревожно и холодно. Проклятый род. Тёмная сестра, мелочные родственники. Расплата. Не стала дальше рассиживаться, развернулась и потопала домой.

В тёплой кухне достала телефон. Набрала знакомый номер. Трубку взяли сразу, словно меня ждали с той стороны.

— Алё? — хриплый голос, простуженный. — Это кто?

— Дед Пихто, — выдала я. — Матрёна, не узнала? Это Агнета.

На том конце провода послышался тяжёлый вздох.

— Ты чего, заболела, что ли? — с тревогой спросила я.

— Да полночи не спала, сны всякие тревожные снились, а с утра вот ты позвонила.

— Хватит хандрить, — строго сказала я.

— Едь, милая,