Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

— Знаешь, мне кажется, что то, что ты побывал там, перевешивает все мои поездки, — сказал он, чуть опустив взгляд в пол, с немного сбившимся дыханием.

— Ой, да не мелочись, — Макс ему явно не поверил.

— Можешь послушать стук моего сердца и убедиться, что я говорю искренне, — пожал плечами Витя.

— Романтик ты, Витя, — Макс будто сказал это с легким укором. — А нужно быть реалистом. Да, на Байкале безумно красиво. Но мир куда более разнообразный. И ты должен радоваться, что ты его хоть немного, но видел. А я пока не имею такой возможности.

— А где ты хочешь побывать больше всего?

Макс даже не думал. Ответ у него был давно готов:

— В Австралию хочу. Страна с уникальной природой и эндемиками. Ну и плюсом родина сумчатых ликанов. Как знать, может быть еще не все потеряно, и кто-нибудь из них выжил?

— У Сереги одно время была тяга к криптозоологии, — вспомнил Витя. — Да чего уж там, до сих пор имеется. Все мечтает как-нибудь вырваться на озеро Лох-Несс. Можешь его с собой взять, он тебя с удовольствием сопроводит на поиски чего-нибудь вымершего.

— Спасибо, не надо, — резко замотал головой Макс. — Иначе, боюсь, что в таком случае через неделю Австралию придется заново колонизировать, ибо все людское население оттуда просто-напросто сбежит.

Оба рассмеялись. Витя уверенно посмотрел в глаза собеседнику — в них сейчас не читалось обычно присущее ему выражение какой-то вселенской скорби. Напротив, скорее даже какой-то азарт, смешанный с удовлетворением.

— Слушай, Макс, а как ты вообще стал, ну, ты понимаешь… — Витя решил, что сейчас самое время задать этот вопрос.

Макс негромко кашлянул. Чуть прикусил нижнюю губу, будто силился что-то вспомнить.

— Мелкий я совсем был, — начал он. — Я мало, что помню. Отчетливо лишь только то, что случилось это все прямиком на мой день рождения, четвертого августа. Шесть лет мне исполнилось. Я тогда с биологическими родителями был на даче, кажется. Он атаковал меня прямо на участке. Я не знаю, как я выжил. Помню, что было очень больно. Помню, что потом часто превращался помимо своей воли. Взрослым-то укушенным трудно это контролировать, про детей и говорить не приходится. Помню этот страх в глазах родителей. Я не помню лиц, но глаза врезались в память очень хорошо. Помню, как отвезли меня в интернат. Сказали, что вернутся, — Витя успел заметить появляющиеся когти на руках Макса. Тот заблаговременно их спрятал под стол. — Но в итоге я остался там на долгих пять лет. Пока не сбежал. Я не думал о последствиях. Тогда казалось, что хуже быть не может. Но хуже было.

По спине Вити пробежал холодок. Трудно было сохранять спокойное выражение лица.

— Долгое время я просто скитался по городским улицам, как беспризорник. Да, ликану было проще найти себе пропитание. Кое-где я подворовывал, кое-где… Впрочем, не буду это озвучивать, — Макс своевременно заметил позеленевшее Витино лицо. — Жизнь была настоящим кошмаром. Не знаю, сколько бы я протянул, не встреть я случайно Игоря.

— И как это произошло?

— Он меня сбил, — моргнул Макс.

10 лет

В животе нещадно урчало. Макс стоял недалеко от палатки с пирожками, с силой сглатывая слюну. Он не ел нормальной еды уже… А сколько? Он потерял счет времени.

Он не задерживался подолгу на одном месте. Мальчишка-беспризорник вызывал слишком много вопросов. Конечно, его уже посещали мысли самому сдаться в ближайшее отделение милиции. Но тогда его вернут назад в интернат, чего он точно не хотел. Лучше уж так.

Голод пересиливал. Если ему удастся все сделать быстро, то продавщица даже не заметит. А если все же все пойдет по худшему сценарию, то она не выглядела уж слишком суровой женщиной. Максимум — что-то крикнет вдогонку. Не более.

Грязные щеки мальчика чуть увлажнились. Ему не нравилось воровать. Но другого выхода у него не было. А снова в облике волка питаться крысами или дворовыми собаками… Нет уж, хватит. Один пирожок ничего не стоит.

Опустив руки в уже продырявленные карманы, Макс не особо торопясь пошел в сторону палатки. Там как раз отоваривался какой-то мужик, и все внимание продавщицы было сосредоточено на нем. Условия благоволили.

Вот он уже проходит за спиной мужика, стараясь смотреть прямо перед собой. Едва он высунулся из-за нее, тут же резко вынул руку из кармана, и вот в ней оказывается мягкая булочка. Удалось! Он уже хотел было прибавить шаг, как вдруг на его плечо опустилась тяжелая рука того самого мужика.

— И что это ты тут удумал, а? — сурово спросил он.

Макс дернулся, но хватка была слишком уж крепкой. Душа ушла в пятки, на лбу проступили испарины. Он умоляюще посмотрел на мужика:

— Дяденька, пустите, пожалуйста, Вы не понимаете, я очень голодный…

— Конечно не понимаю. Не понимаю, зачем нужно было воровать, — прервал его лепетания мужик. — Ладно, голубчик, сейчас в милиции тебе мозги-то вправят. А там уж дальше решат, что с тобой делать.

У Макса при упоминании милиции екнуло сердце. Лелеять надежду на то, что мужчина разжалобится, было без толку. Он ведь и правда отведет. И тогда все, конец. Его вернут в интернат. Где он точно не выживет.

— Пусти, — Макс понизил голос, чувствуя, как просыпается зверь.

— Не дергайся, сопляк, — рыкнул мужик. — Сначала ты вернешь то, что украл, а потом…

— Пусти! — взревел Макс, сверкнув ярко-желтыми глазами. Мужик в шоке отпрянул. Медлить было больше нельзя.

Взяв ноги в руки, Макс рванул в сторону проезжей части. С его скоростью он вмиг оторвется, особенно среди извилистых дворов. Там его уже никто не найдет…

Резкий скрежет и звук тормозящих об асфальт шин заставили мальчика повернуть голову. В последний момент он увидел бампер автомобиля и слепящий свет фар. А затем — резкая боль, головокружение и темнота.

Из машины, с глазами полными ужаса, выскочил небольшого роста коренастый мужчина. Он будто в замедленной съемке смотрел на отлетающее от машины тело мальчика.

— О, Боже, нет! — сдавленно крикнул он.

Не обращая внимания на постепенно назревающую пробку, он ринулся к пострадавшему. Тот лежал на обочине. Тело мальчика тряслось будто в конвульсиях.

— Так, пацан, только не умирай, слышишь? — отчаянно пробормотал коренастый, аккуратно кладя того на спину. И ту он увидел его горящие желтые глаза и слегка заострившиеся клыки. Кое-где на лице начала проступать матово-черная шерсть.

— Вот так совпадение, — прошептал он.

— У-уходите, — пробормотал Макс. Он лишь понимал, что вот-вот превратится. И тогда, кто бы рядом не был, пострадает. А он этого не хотел.

— Тише, тише, — начал успокаивать его