Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

этическая сторона вопроса — всегда момент очень спорный. Хотя бы потому что мораль, как известно, для каждого своя. Ты вроде хочешь поступить правильно, но в результате имеешь большие риски наткнуться на гору осуждений. Все потому, что у тех людей просто другая точка зрения. И, безусловно, она имеет право на существование. Только вот насколько эта самая точка зрения верна, если посмотреть на вопрос беспристрастно?

Витя разрывался. Он знал, что должен поделиться своими вчерашними выводами. Хотя бы с Сережей. Но он промолчал. Будь Омега кем угодно другим — он бы тут же без лишних колебаний сдал его отцу. Но когда замаячила почти стопроцентная вероятность, что безумный убийца — его крестный, которого он очень любит, то все перестало быть таким однозначным.

И это его грызло. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что своим молчанием ставит под удар жизни невинных людей. Это было неправильно, эгоистично. Но он все еще сомневался. Хотел сомневаться. Пусть и все доказательства были налицо.

«Не надо рубить с плеча, — убеждал он себя. — Все самые большие глупости делаются на горячую голову. Даже если предположить, что дядя Дима — Омега, то не может же он быть настолько глуп, чтобы так легко себя выдать? Да черт возьми, я столько времени проводил с ним вместе, он был абсолютно нормальный, а я прекрасно помню, как во сне Омега мучился. Я бы заметил. Наверняка бы заметил».

Витя понимал, что он по большей части пытается себя просто убедить. Но он не мог принять это и смириться.

— Переживаешь? — голос отца показался каким-то резким.

— Что? — Витя сам не заметил, как уже с несколько минут мучал на вилке пельмень. Рядом лежал телефон с прочитанным сообщением от Иры, которая желала ему сегодня хорошей игры. Ответить он на него также не потрудился.

— Ну, у тебя же игра сегодня, — улыбнулся Константин. — Мы с мамой придем, посмотрим.

— Угу, — вяло отозвался Витя. — Пап, а можно вопрос?

— Конечно, — кивнул Константин.

— Как понять, что ты поступаешь правильно?

Константин призадумался. В его жизни Охотника этот вопрос занимал не последнее место. Он сам периодически задавался им, когда лишал жизни особо опасных ликанов. Имел ли он моральное право на это? Почему у него есть полномочия вершить подобный самосуд? Благие намерения? Или это всего лишь ширма?

— Все это очень шероховато, — отвечает он. — Гитлер тоже верил, что поступает правильно. Я бы сказал, что правильно — это когда речь идет об общем благе. Но бывают ситуации, когда поступить правильно — это значит поступить так ради одного человека. И не важно, что подумают остальные.

Говоря это, Соколов-старший подразумевал в виду именно Витю. Он все еще верил, что его можно вылечить от ликантропии. Но если не удастся… Он поступит правильно. Плевать на брата, отца, да и всех остальных Охотников. Они не разрушат его семью.

— Резонно, — Витя еще посверлил глазами пельмень и быстро его проглотил, параллельно набирая на экране смартфона слова благодарности Ире.

— Вить, у тебя все хорошо? — уточнил Константин.

— Нет. Да. Не знаю, — пробубнил Витя, намеренно при этом всунув в себя еще один пельмень. Случайно брызнувший сок при этом умудрился заляпать экран телефона. Подросток с видом мученика протер его рукавом, даже не обратив внимания на рядом лежащую салфетку.

Константин, очевидно, подумал, что его сын волнуется из-за футбола.

— Помню свой первый матч, — вдался в воспоминания он, решив подбодрить отпрыска. — У нас не было соревнований между школами, поэтому первая по-настоящему серьезная игра была у меня в универе. Мы с Димкой давали жару.

— Он мне рассказывал вчера, — кивнул Витя. — А еще сказал, что тебя в итоге выперли из команды.

Константин печально улыбнулся. Да, он помнил тот день. Тогда ему пришлось пожертвовать футболом. Антону исполнилось восемнадцать, и ему предстояла первая охота на ликана. Как раз подвернулся один в Орске. Пришлось тогда повозиться. Они долго его выслеживали. В итоге им оказался подающий надежды молодой врач-стоматолог. Выходец из глухой деревни в километрах ста от города, всего добился своими руками. Планировал переезд в Москву. Семья им очень гордилась. Когда и кем он был укушен — неизвестно. Но это были всего лишь детали. Важно было то, что он загрыз ребенка.

Развязка наступила в той же деревне, откуда он был родом. Ликан прятался на местных болотах. Там они его и загнали его в угол. Тот умолял не убивать его. Дать ему шанс. Было видно, что он искренне раскаивался в смерти мальчика. Умоляла Охотников и его бабушка. Она со слезами просила милосердия для внука, говорила, что он хороший мальчик. Что он никогда бы не причинил никому вреда. Но Антон выстрелил. Одной пули в голову было достаточно.

— Да, к сожалению, — вздохнул Константин. — Жалко, конечно, но что уж теперь поделать? В четыре?

— Да, в четыре, — так и не доев, Витя встал из-за стола и пошел собираться. Предстоял долгий и тяжелый день. Нужно было ничего не забыть. В том числе и по домашке.

Сережа по обыкновению ждал его на лестничной клетке. Завидев друга, тот с воодушевлением дунул в импровизированную трубку из листочка в клеточку:

— Оле! Оле! Оле! Витек — чемпион! — радостно проскандировал он.

— Давай без этого, ладно? — попросил Витя. — А то я начинаю чувствовать жажду убивать.

— С детства мы гордимся, что болеем за Витька! — как ни в чем не бывало, продолжил напевать Сережа.

— Да хватит! — возмутился Витя.

— Чел, ну будь ты проще, — Сережа повесил руку ему на плечо. — Просто представь, что это очередной внеплановый урок физкультуры. Тем более, ты там просто в качестве подстраховки для Лехи. Чего волноваться? Он сам все сделает как надо. Даже я знаю, что у Косицино далеко не самая лучшая школьная команда.

— Да если бы, — выдохнул Витя. — Петрович без шуток рассчитывает, что я произведу фурор. Типа такого секретного оружия нашей школы, хах, как же!

— Ну, тогда просто сыграй и все, ей-Богу, — подмигнул Сережа. — Серьезно, у тебя же нет какой-то мотивации, чтобы выкладываться прям вот на полную. Так что просто, как говорится, расслабься и получай удовольствие от процесса.

— Ну, так-то есть, — не согласился Витя. — Аня должна прийти. Не могу я перед ней выйти на поле расхлябанным. Да и все равно волнительно. Столько людей будет на меня смотреть, оценивать, может, даже кто-то будет выкрикивать мое имя, если совсем головой ударится… Жутко.

— Как ты там говорил — хочу, чтобы меня запомнили не только как просто Витю? — подколол друга Сережа.

— Какая же ты сволочь, — Витя не смог