Читать книгу - "Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова"

Бабушка попросила воды, сделала глоточек и продолжила. Наверное, ей было тяжело вспоминать о прошлом, но она уже не желала останавливаться, говорила словно бы не с нами, а сама с собой, восстанавливая в памяти далекие события.

— Про то, что она колдовством занимается, узнали случайно. Как-то у одной из женщин ребенок заболел, думали, помрет: от жара сгорал, а нету ни лекарств, ни докторов. Ведьма явилась в дом к умирающему, попросила всех выйти, сказала, попробует помочь. Терять было нечего, мальчик отходил уже, мать и позволила. Что ведьма делала с ребенком, неизвестно, а только жар к утру спал, больной пошел на поправку, а через пару дней прыгал и скакал как ни в чем не бывало. Конечно, весть облетела всю деревню. Ведьму стали считать чуть ли не святой, шли со своими проблемами да несчастьями, приносили последнее, лишь бы помогла. Она никому не отказывала. Брала за труды по-божески, сколько мог дать — то и ладно. Из соседних деревень, из города стали к ней страждущие ездить. Много раз видела я, как идет по улице человек, лицо прячет, голову низко опускает, не желает, чтобы узнали. Говорят, не было недуга, который ведьма не могла вылечить: и женские болячки, и опухоли, и желудочные хвори ей подвластны были, и глухоту снимала, и от водки отворачивала. И ворожила, сказывали, не ошиблась ни разу. И за привороты да отвороты бралась. Знали, например, что Митяй гулял от жены направо и налево, та устала терпеть обиды и пошла к ведьме. И что же? Сидел с той поры Митяй возле жены, как привязанный, а разбитная девица, которую деревенские Стрекозой прозвали, младенца скинула на раннем сроке, чуть не померла. Таких случаев было не один-два, а десятки, все понимали, что силой ведьма обладает нешуточной, боялись ее, но в целом она зла никому не делала, все-таки рядом все жили, свыклись, да и помогала многим, чего уж там.

Бабушка рассказывала, а я, глупая, помню, думала, что и мне не помешала бы помощь той ведьмы: у меня плохо получалось заучивать стихи, часами приходилось зубрить, память неважнецкая, как было бы здорово исправить недостаток!

— Годы летели, все шло своим чередом, а потом прошел по деревне слух, что ведьма захворала. Приключилось с ней что-то, перестала из дому выходить, не принимала никого, заперлась внутри. Желающих вмешиваться, лезть к ней с вопросами не находилось, люди оставили ее в покое. В то же время многим женщинам стал сниться сон — один и тот же, каждую ночь. Являлась им девушка — черноволосая, кареглазая, красивая, как картинка. Кто-то обмолвился, мол, странно, что ни ночь — вижу ее, а тут и остальные подхватили: и я вижу! И я!

Никто ту девицу не знал, а сновидение тем временем видоизменялось. Во-первых, менялась девушка — становилась старше, во-вторых, перестала она молча смотреть да улыбаться, произносила непонятное: «Дай то, о чем прошу!» Гадать, чего именно просит, долго не пришлось. Выяснилось, что нужен ей ребенок — ни больше ни меньше! И сразу же ясно стало, что девушку все-таки все знают: чем старше она становилась, тем очевиднее было, что это старуха-ведьма, которая сидела второй месяц взаперти в своем доме. Сновидения стали пугающими, ведьма тянула руки, скалила зубы, как голодная собака, требовала отдать ей ребенка. Люди давно сообразили, что снится она только тем женщинам, у кого есть дети.

Мама и папа слушали бабушку напряженно. Скептицизм на папином лице постепенно сменялся заинтересованностью.

— В итоге женщины стали бояться с вечера ложиться спать, и их мужья решили принять меры. Для начала — сходить к ведьме, поговорить по-хорошему, попросить перестать наводить морок на несчастных, которые ни в чем перед нею не провинились. Пошли. Ведьма на порог не вышла, говорила через дверь. Когда мужики попросили прекратить, оставить жен в покое, она сказала, что все немедленно прекратится, как только ее просьба будет выполнена. Ребенок не погибнет, он нужен, чтобы передать ему колдовской дар. Пришла пора помирать, а нет у ведьмы ни сына, ни дочери, поэтому требуется воспитанник. Сказала ведьма, что мучается сильно, отойти не может, пока дар свой не передаст. Мужики возмутились: кому охота дитя обрекать, ясно же, что дар этот — от нечистого. Атеистами всем полагалось быть, однако не было никого в деревне, кто не верил бы в высшие силы. Одним словом, стали отказываться. Ведьма давай умолять. Суровая была, говорила обычно внушительно, твердо, а тут прямо в голос выла, уговаривала, плакала, никто от нее такого не ожидал. Я, дескать, помогала вам, лечила ваших детей и жен, помогите и вы! У преемника сила будет, знания, вам же лучше, дуракам! Старуха за дверью бесновалась, а мужики слушали, переговаривались, пятились, да и убрались восвояси, не ответили. Той же ночью всем женщинам приснился настоящий кошмар. Ведьма явилась — оно и понятно. Но на этот раз выглядела так жутко, что и не описать: кожа отслаивалась от костей, волосы выпали, глаза глубоко запали и горели желтым огнем, губы были искусаны — видать, от боли, а лицо почернело, как у удавленницы. Все страдания, которые она причиняла своей ворожбой, все грехи отпечатались кровавыми метками на лице и теле, мучилась ведьма, мечтала умереть, а не могла. Смерть отказывалась приходить, отяжелевшая грешная душа не в силах была покинуть гниющее заживо тело. Сказала ведьма, что эта просьба — последняя, больше она умолять не станет. Но коли завтра ей не отдадут ребенка, не принесут к порогу того, кто станет преемником, то все дети, кровь от крови, плоть от плоти тех, кому ведьма снилась в эти недели, умрут. Все до единого погибнут. И деревня вымрет.

— Господи, невероятно! — вырвалось у мамы. — Кто добровольно обречет ребенка на такую судьбу? Что было людям делать? Жребий бросать?

Бабушка вздохнула и покачала головой.

— Нет, не стали на удачу полагаться. Приняли другое решение. Когда утром жены рассказали мужьям об угрозах ведьмы, люди собрались вместе. Собственно, все уже знали, что нужно сделать, иного выхода никто и не видел. Никита Кузин первым вслух сказал то, о чем другие думали: хочет ведьма умереть — пусть умрет. Поможем, если надо! И сразу все кончится — и угрозы, и сны, и страдания старухи. Накрутили друг друга, кулаками потрясли — и двинулись к проклятому дому. Решили сжечь окаянную. Огонь, небось, всё очистит, всё дурное с собой заберет!

— Заживо? Они собрались сжечь ее заживо? —