Читать книгу - "Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова"

темы, которые следовало опустить в начале знакомства. Это уж потом, когда Платоша привыкнет, привяжется, Вероника сможет рассказать обо всем честно, а пока…

Пока наряжаемся в лучшие одежки и рассказываем о себе самое хорошее: была в школе хорошисткой (только до пятого класса, но была же!), в музыкалку ходила, на фортепиано играла, поступила в колледж. Музыкальную школу окончить не удалось, как и колледж, но это детали.

Платон был с новой знакомой более откровенен. Но ему что скрывать, думалось Веронике. То, что живет в большом загородном доме, не в съемной квартирке, ездит на шикарном внедорожнике, трудится в собственной фирме, зарабатывает, судя по всему, отлично? Что университет окончил? Родители умерли, не женат, в прошлом году путешествовал по Италии — фотографии показал. А в позапрошлом в Канаду ездил.

Такое и Вероника о себе рассказала бы без стеснения.

Однако вчера, когда они второй раз в ресторане были, выяснилось, что и у Платона хранится скелет в шкафу.

— Вероника, ты мне очень нравишься, и я думаю, ты должна узнать правду обо мне, решить, стоит ли столь прекрасной девушке тратить время на такого, как я. Нельзя начинать отношения со лжи, так я считаю.

У нее прямо дыхание перехватило, сердце зашлось. Сидела, смотрела на Платона во все глаза и думала о том, что в сказку попала. Повезло в кои веки. Он что же, вправду сказал про отношения, про то, что Вероника ему нравится? И назвал ее прекрасной?

Стоило больших усилий притушить блеск в глазах и участливо спросить, что случилось, в чем он хочет ей признаться.

— Тебя, возможно, отпугнет моя история. Она действительно неординарная и пугающая. Это случилось давно, мне было всего семь лет, но я отлично помню подробности, и случившееся не могло не оказать на меня влияния. Это ведь правда, что все мы родом из детства, наши травмы влияют на нас спустя годы, а прошлое неотделимо, тянется за человеком, как хвост.

Вероника с умным и понимающим видом положила ладонь на его руку.

— Не волнуйся, ты можешь обо всем честно мне рассказать, я не стану осуждать или смеяться, — проговорила она и подумала, что ей только на руку его грязные, темные тайны, ведь если она ему простит прошлое, то и он вынужден будет поступить подобным образом.

— Спасибо, дорогая, — проникновенно произнес Платон. — На самом деле история кошмарная. Была осень, октябрь заканчивался. Скоро должны были начаться каникулы, и я радовался. Жили мы в пригороде, дом принадлежал моим дедушке и бабушке, они его сами строили. Умерли к тому времени, остались в доме на тот момент я и мама. Отца я не знал, мама растила меня одна.

Вероника понимающе покивала.

— Так вот, когда я вернулся из школы, она была там.

— Мама?

Платон страдальчески сморщился.

— Нет. Мама много работала, она должна была вернуться вечером. Я рано стал самостоятельным, один уходил в школу и возвращался. В доме была она — та женщина. Да, поначалу я принял ее за маму. Вошел и увидел, как мне казалось, мамочку: она лежала в большой комнате на диване с полотенцем на лбу. Голова, наверное, болела. Мамин халат, ее тапочки возле дивана… Она глухо, негромко велела мне запереть дверь и подойти. Я сделал, как мне было сказано, а когда вернулся к ней с ключом, схватила меня за руку и отобрала ключ. Только в этот миг я понял, что передо мной чужая, незнакомая женщина в маминой одежде!

— Господи, какой кошмар! — совершенно искренне воскликнула Вероника.

— Ты права. Я страшно испугался. Женщина была намного старше мамы — морщинистая, с желтой кожей и кривыми зубами. У нее были седые волосы и глаза без ресниц, руки, похожие на куриные лапы. Эта тварь накрасила ногти маминым любимым малиновым лаком, нацепила ее кольца и другие украшения. «Теперь ты мой мальчик», — произнесла она, и я не мог понять, как перепутал гортанный, каркающий голос с маминым! Конечно, я попытался сбежать, но она не позволила. Привязала меня к стулу так, что я не мог пошевелиться, сказала, если буду кричать, издам хоть один звук, она отрежет мне нос и вырвет язык. Я испугался. Ведь я был совсем мал!

— Господи! Разумеется, — сказала Вероника, — кто не испугался бы?

— Следующие несколько часов до прихода мамы были самыми ужасными в моей жизни. Если не считать тех, которые наступили позже. — Платон прижал ладони к лицу, прикрыл глаза и помолчал пару секунд. — Эта гадина расхаживала по нашему дому, примеряла мамину одежду, туфли и украшения, расчесывала свои космы маминой любимой расческой, красилась ее косметикой. Ела, что хотела, приготовила салат и сварила гречневую кашу. С той поры я терпеть не могу гречку. Притащила еду на подносе, поставила на стол возле меня и принялась меня кормить. С ложки, как малыша, и приказывала не только послушно открывать рот, жевать и глотать, а еще и нахваливать мерзкую стряпню и называть ее мамочкой.

Вероника была потрясена, слушала с открытым ртом.

— Мне казалось, время тянется бесконечно, и я все ждал, когда же вернется мама. Но когда она пришла… Эта женщина подкараулила маму, стояла возле двери. Мне велела молчать, а иначе пригрозила убить мою мать! Я молчал. А она, конечно же, именно это и сделала!

— Убила? — ахнула Вероника.

Платон горестно прикрыл глаза.

— Ударила по голове. Надеюсь, бедная мамочка ничего не успела понять и почувствовать. А после сумасшедшая заперла меня в шкафу. Когда я выбрался, она тоже была мертва. Повесилась.

Вероника молчала. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Меня отправили в детский дом, дальше я попал в приемную семью. Меня вырастили хорошие, добрые люди, которых я считаю своими родителями. Они были уже немолоды, не могли иметь детей, не испугались приютить сломленного, пережившего ад ребенка; дали мне хорошее образование, заботились, поддерживали. Когда их не стало (сначала скончался приемный отец, вслед за ним ушла и мать), я был убит горем. Я любил их, но никогда не забывал свою настоящую маму, которую, как мне всегда казалось, должен был предупредить, спасти. Винил себя, не мог простить.

— Что ты! — горячо вскричала Вероника. — Никогда не смей себя ругать, ты ни в чем не виноват! На твоем месте и взрослый бы растерялся, перепугался, а уж семилетний мальчик…

Платон благодарил, улыбался, они еще немного поговорили об этом, и Вероника уверила его, что дела минувших дней ничуть не повлияют на их сегодняшние взаимоотношения.

Провожая свою даму домой, Платон непривычно робко проговорил, что завтра у него день рождения, юбилей