Читать книгу - "Добро пожаловать домой - Арно Штробель"

я больше никогда не смогу работать по специальности.

Клаус опустил голову.

— Кроме того, я совершил преступление, как и он. Стал соучастником. Если какой-нибудь из домов однажды обрушится из-за подземной пустоты и просевшего грунта и при этом пострадают люди, меня могут привлечь к ответственности за умышленное причинение вреда здоровью.

Марко смотрел на Клауса, не зная, что ответить.

Внутри поднималась ярость.

Этот человек молчал из страха перед наказанием, тем самым мирясь с тем, что могли быть убиты ещё люди, а Эмилия, возможно…

— И сколько стоило твоё молчание, Клаус? Что он тебе дал?

Клаус печально посмотрел на него.

— Дом. Он отдал мне этот дом.

ГЛАВА 42

Марко не стал говорить Клаусу, что думает о его трусости.

Нельзя было терять ещё больше времени.

Пусть он и не понимал всех связей, но чувствовал: рассказ Клауса имеет отношение к происходящему в Ауф-Монсе.

— Воздержусь от комментариев. Но объясни одно: если здешние дома могут обрушиться, как ты сам решился жить в одном из них?

Клаус опустил голову.

— Потому что знаю: под этим домом пустот нет.

Марко с трудом скрывал охватившее его презрение.

— Ты сам позвонишь старшему комиссару Грефен или это сделать мне?

Клаус кивнул.

— Позвоню сам. Спасибо, что даёшь мне возможность самому этим заняться, не правда ли?

— Когда?

— Прямо сейчас. Обещаю.

Марко поднялся и покинул дом.

По дороге обратно он ещё раз прокрутил разговор в голове.

Неужели он всю жизнь был настолько наивен, что не замечал преступных махинаций вокруг себя? Или всё, что имело отношение к этому посёлку, с самого начала было замешано на преступлениях?

Возле пруда Марко позволил Джеймсу немного побегать.

На сегодня этого должно было хватить.

Поравнявшись с домом Гвидо и Йоханны, он остановился и посмотрел на фасад.

Снова возникло ощущение, что в рассказе Гвидо что-то не сходится.

Марко уже собирался идти дальше, когда понял, что именно его беспокоило.

Не раздумывая, он свернул на подъездную дорожку и позвонил в дверь.

Время щадить чьи-то чувства закончилось.

Теперь Марко должен был делать всё возможное, чтобы найти Эмилию.

Йоханна открыла и посмотрела на него так, что Марко не смог понять выражения её лица.

— Можно ещё раз поговорить с Гвидо?

Она покачала головой.

— Сейчас нельзя. Он уже три часа в подвале и, насколько я могу судить, в ближайшее время оттуда не выйдет.

— Но мне необходимо с ним поговорить.

— Прости, сейчас это невозможно.

— Хорошо. Возможно, на мой вопрос сможешь ответить ты.

— Возможно.

После допроса в полиции Йоханна заметно изменилась.

Голос звучал устало, глаза утратили прежний блеск. Она производила впечатление сломленной женщины.

— Гвидо рассказал мне всю свою историю.

— Я знаю. Это потребовало от него огромных усилий. Поэтому он сейчас и сидит в подвале.

— Я хотел бы понять следующее. Ты говорила, что Гвидо много лет мечтал сюда вернуться и ни за что не согласится уехать… Но почему? Если именно здесь он пережил весь тот ужас — избиения, издевательства над ним и матерью, её насильственную смерть, — зачем ему было возвращаться? Это нелогично.

— Нет, вполне логично. До восьми лет он жил здесь с матерью. Только потом они переехали в город к тому ублюдку.

Йоханна немного помолчала.

— Здесь Гвидо провёл самые счастливые годы своей жизни — с матерью, а вначале ещё и с отцом. Здесь прошла та часть его детства, когда он чувствовал себя защищённым и в безопасности.

Марко кивнул.

— Теперь понимаю. Прости, что снова…

— Ничего, — перебила Йоханна. — Я представляю, что ты чувствуешь.

— Прежде чем уйду, можно спросить, чем закончился разговор с полицией?

— По всей видимости, странной истории с башмачком Эмилии недостаточно, чтобы отправить нас под стражу. А где находился Гвидо, когда произошло нападение на Инес, теперь тоже выяснилось.

— Я рад, что вас отпустили домой.

Йоханна с шумом выдохнула.

— Ещё бы.

— Хорошо, тогда пойду. Мне нужно подумать.

— Береги себя и хорошенько запирай двери, — посоветовала Йоханна.

Когда Марко уже собирался отвернуться, она добавила:

— Ты ведь рассказал другим жителям о том, что произошло у тебя позапрошлой ночью?

— Конечно.

— И что? Кто-нибудь покинул посёлок?

— Нет. Только Йонас и Биргит Браукман с дочерью. Ютта очень хотела уехать, но Штеффен, похоже, уговорил её остаться.

— Неудивительно. Он был первым, кто сюда переехал.

— Штеффен? Один?

— Да. Ютта приехала лишь через три месяца. Она работала арт-директором в рекламной компании и должна была закончить большой проект. А Штеффену нужно было раньше выйти на новую работу, поэтому первые три месяца он жил в Ауф-Монсе один.

Йоханна пожала плечами.

— А что удерживает здесь Николь и Алекса, понятия не имею.

Марко вспомнил слова незнакомца, стоявшего у его кровати:

Если через два дня они не уедут, туман станет гуще, чем когда-либо прежде. Того, кто тогда ещё останется здесь, найдёт то, что поднимается снизу.

Два дня истекали наступающей ночью.

То, что поднимается снизу…

— Тогда до встречи.

— Надеюсь, Эмилия совсем скоро вернётся к тебе, — с сочувствием произнесла Йоханна.

Марко кивнул и отправился домой.

Когда он закрыл за собой входную дверь, до полудня оставалось несколько минут.

У него оставались ещё вторая половина дня и вечер, чтобы решить, как поступить.

Он снова вспомнил слова тенеподобной фигуры возле кровати.

То, что поднимается снизу.

ГЛАВА 43

Когда чудовище снова приходит, ей уже не так страшно, как раньше.

Ужасное лицо клоуна по-прежнему пугает, но пока чудовище не причинило ей боли.

Каждый раз оно что-нибудь приносит.

Даже одеяло, в которое она теперь закуталась очень плотно.

Ей всё равно холодно, но под одеялом немного лучше.

Чудовище останавливается перед ней и смотрит сверху вниз.

Она набирается храбрости и говорит:

— Пожалуйста, отведи меня обратно к маме и папе. Пожалуйста, пожалуйста! Здесь холодно, и мне страшно. Отведи меня к маме.

Некоторое время уродливое неподвижное пластиковое лицо смотрит на неё.

Затем чудовище начинает шептать хриплым голосом:

— Я не могу отвести тебя к маме. Твоей мамы здесь больше нет. Она ушла навсегда. А скоро не будет и твоего папы.

Шёпот звучит так жутко, что ей снова становится страшно. Очень страшно.

Но то, что говорит этот странный голос, пугает её ещё сильнее.

Мама никогда не оставила бы её одну.

— Ты врёшь, — тихо говорит