Читать книгу - "Добро пожаловать домой - Арно Штробель"

разные чувственные восприятия соединяются между собой. Человек получает раздражитель, относящийся к одному органу чувств, но одновременно воспринимает его и через другой. Например, кто-то видит цвета, когда слышит музыку, или связывает определённые запахи с числами и словами. И наоборот.

— У Гвидо именно это?

— Да. Причём в очень редкой и ярко выраженной форме. Вообще существует несколько разновидностей синестезии. При одной из них буквы или цифры ассоциируются с определёнными цветами. Например, буква «А» всегда красная, а цифра пять — зелёная.

Йоханна продолжила:

— Другие синестеты воспринимают звуки или музыку как цвета и формы. Высокая нота может казаться светлой, а низкая — тёмной. У звуков могут быть определённые запахи. Некоторые люди связывают слова или имена с конкретным вкусом, ароматом или чувством. Например, имя Анна может ощущаться как сладость на языке.

— Это… врождённая болезнь?

Йоханна энергично покачала головой.

— Синестезия не болезнь. Я очень много читала и изучала эту тему. Она не причиняет вреда, скорее обогащает человека. Это особый дар восприятия мира. И да, считается, что чаще всего синестезия врождённая. Но существуют формы, связанные с неврологическими или психическими состояниями. И здесь мы подходим к Гвидо.

Она сделала паузу, позволив Марко осмыслить услышанное.

Одновременно он пытался понять, какое отношение всё это имеет к похищению Эмилии и смерти Инес.

— Всё очень запутанно, — признался он. — И я не понимаю, как это связано с тем, где Гвидо находился позапрошлой ночью.

Йоханна снова кивнула.

— Гвидо — совершенно исключительный случай во всех отношениях. Его синестезия выражена настолько сильно, что ни один из специалистов, к которым он обращался, прежде не сталкивался ни с чем подобным. Считается, что эта множественная синестезия может быть связана с многочисленными травмами головы, полученными из-за жестоких избиений в детстве. К этому добавилась тяжёлая психологическая травма.

Йоханна глубоко вдохнула.

— Если говорить короче, из-за пережитого в детстве Гвидо снова и снова впадает в глубокую депрессию. Спровоцировать приступ может любая мелочь. Иногда он буквально корчится от боли. По его словам, кажется, будто кто-то режет мозг бритвой.

Она ненадолго замолчала.

— Ему потребовались годы, чтобы найти способ самостоятельно справляться с такими состояниями. Он разработал метод: полностью отгораживается от окружающего мира, вслух произносит определённые слова, прикасается к определённым предметам или слушает слова, которые кто-то произносит. Всё должно происходить в строго установленном порядке, иначе не подействует. И ему необходимо сидеть в полной тишине именно на этом месте. В кресле, принадлежавшем его матери.

Марко вспомнил тяжёлое потёртое кресло в подвале.

— Позапрошлым вечером ему снова стало очень плохо, — продолжила Йоханна. — Половину ночи он провёл в той комнате. Именно в то время, когда на Инес и Эмилию напали в вашем доме.

— Почему же ты не рассказала об этом полиции? И мне?

— Потому что Гвидо не хочет, чтобы кто-нибудь узнал. Ему уже приходилось сталкиваться с тем, что люди, которым становилось известно о его даре и тяжёлой травме, считали его ненормальным. Поэтому я прошу тебя никому об этом не рассказывать.

— Но если полиция выяснит, что вы солгали, — а я уверен, что выяснит, — вам больше вообще не будут верить.

Йоханна кивнула.

— Я всё им объясню и могу лишь надеяться, что они отнесутся к этому деликатно. Но сейчас важнее другое, Марко.

— Что?

— Ты мне веришь?

Перед внутренним взором вновь возник Гвидо, сидевший в огромном кресле, где он выглядел маленьким и потерянным. Он монотонно повторял бессвязные слова, словно заклинание.

Марко кивнул.

— Да, верю. Но ты должна рассказать полиции, чтобы они не тратили драгоценное время на Гвидо, пока убийца по-прежнему удерживает мою дочь.

— Я сейчас же им позвоню. Прости, я даже не подумала об этом.

— А я пойду домой, — сказал Марко. — Я устал, и мне нужно всё обдумать.

Вскоре он вошёл в дом, которого они так ждали и который теперь казался ему тюрьмой.

Из гостиной выбежал Джеймс. Радостно повизгивая и виляя хвостом, он запрыгал вокруг Марко и принялся лизать ему руки.

— Всё хорошо, — пробормотал Марко.

Он присел, погладил пса и почесал за ушами — Джеймс особенно это любил.

— Ты радуешься, потому что не понимаешь, что произошло. Хотел бы я на несколько часов поменяться с тобой местами, свернуться где-нибудь клубком и уснуть.

Марко снова подумал о Гвидо и о том, что тому пришлось пережить в детстве.

Его история и собственное нынешнее положение заставляли Марко особенно отчётливо осознать, насколько спокойно до сих пор протекала его жизнь.

Какими незначительными были прежние проблемы, временами казавшиеся ему серьёзными и тяжёлыми.

И как всего за несколько дней их жизнь превратилась в абсолютную катастрофу.

Марко поднялся, прошёл на кухню и открыл холодильник.

Долго стоял перед распахнутой дверцей, рассматривая лежавшие на полках продукты.

Масло.

Варенье.

Пластиковая коробка с мясной нарезкой.

Ещё одна — с ломтиками сыра.

Бумажный пакет с помидорами.

Сладкий перец.

Молоко и апельсиновый сок.

Марко закрыл холодильник, ничего не взяв.

У него не было ни аппетита, ни жажды.

Он просто чувствовал себя истощённым.

Уставшим.

Отчаявшимся.

Марко с трудом добрался до гостиной, ненадолго выпустил Джеймса в сад, а затем рухнул на диван.

Казалось, кто-то выдернул вилку из розетки — и его тело отключилось.

Он ещё успел заметить, как Джеймс прижался к нему, после чего провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Звонок в дверь дошёл до сознания Марко не сразу — лишь когда уже смолк.

Джеймс возбуждённо залаял.

Марко быстро сел. В голове закружилось, и ему пришлось несколько секунд подождать, прежде чем подняться.

Когда он двинулся в прихожую, звонок раздался снова.

— Да-да, — сонно пробормотал Марко.

Он понятия не имел, сколько проспал, но снаружи, похоже, уже начинались сумерки.

Открыв дверь, Марко убедился, что не ошибся.

На пороге стояла старший комиссар Грефен с мрачным, почти похоронным выражением лица.

Прежде чем он успел что-либо сказать, она протянула ему какой-то предмет.

— Узнаёте?

Марко посмотрел на её ладонь и почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Да, — хрипло произнёс он. — Это башмачок моей дочери.

ГЛАВА 35

Она так замёрзла, что почти не может двигаться.

Лежит на сырой земле, свернувшись клубочком.

В голове совсем пусто.

Словно все мысли тоже замёрзли.

Живот болит всё сильнее, потому что она ничего не ела.

Через некоторое время ей снова захотелось в туалет, хотя пижамные штаны уже были