Читать книгу - "Ковчег Иуды - Андреас Грубер"

Хлопнули дверцы машины, скрипнула деревянная калитка. В следующую секунду в дверь постучали. Кёрнер выглянул в окно и увидел тёмно-бордовый фургон с венскими номерами — машину Филиппа. Должно быть, тот гнал как одержимый.

Не дожидаясь приглашения, Филипп, Базедов и Сабриски с грохотом ввалились в дом. Они были нагружены чемоданами, штативами, рулонами плёнки, осветительными приборами и алюминиевой лестницей. Всё это они свалили в прихожей.

— Собачья погода, — выругался Филипп. — Если мы тут надолго застрянем, потом вообще не выберемся. Река уже бурлит в каком-то сантиметре под мостом, пожарные подпирают опоры. Так что давайте шевелиться… Добрый день.

Он кивнул Герману Гойссеру. Тот сидел на диване, оцепенев, и не сводил с Филиппа взгляда.

Бергер бросила на Кёрнера потрясённый взгляд. Всё как обычно: Филипп был начисто лишён даже тени такта. Для него убийство оставалось частью ремесла, повседневной рутиной, о которой не стоило задумываться.

— На второй этаж, — коротко бросил Кёрнер, подгоняя троих вверх по лестнице, прежде чем Филипп успел отпустить ещё какую-нибудь бестактность.

Бергер повернулась к Гойссеру:

— Если хотите, я налью нам ещё чаю, и мы могли бы…

Электрик резко перебил её:

— Мне не нужна психологическая помощь. Со мной всё в порядке. Лучше я займусь клиентами.

Бергер хотела возразить, но Гойссер, не прощаясь, вышел на улицу и завёл свой «Фольксваген».

Криминальный психолог осталась посреди гостиной и беспомощно вскинула руки:

— Нет, ну это уже ни в какие ворота. Вломились, как стая обезьян.

Кёрнер слишком хорошо знал эту процедуру.

— Пойдёмте наверх, — предложил он.

Когда они остановились у двери и заглянули в мансардную галерею, Филипп встретил их раздражённым окриком:

— Вы оба весь участок затоптали, новички!

Пол уже был застелен плёнкой, на которой разложили содержимое чемоданов.

Кёрнер промолчал. Он давно перестал воспринимать Филиппа всерьёз. Все знали: тот не мог приступить к работе, не пожаловавшись хотя бы раз на то, как ему мешают со всех сторон.

Кёрнер скрестил руки на груди.

— Радуйся, что на этот раз по комнате хотя бы собака не бегала.

— Зато кто-то наблевал прямо у двери, — заметил Филипп, снимая отпечатки пальцев с мертвеца. — Кстати, я обработал тело девочки методом испарения, как ты и просил. Зря старался. Ни единого отпечатка. И в цилиндровом замке дискотеки никто не ковырялся. Его аккуратно открыли отмычкой.

Бергер нахмурилась:

— У кого в посёлке может быть такой набор?

— У пожарных. Может, у сантехника для аварийных вызовов. Или у нашего электрика, Германа Гойссера, — пробормотал Кёрнер. — Но вероятнее всего — у деревенского жандарма с картофелиной вместо носа.

— На убийцу он не слишком похож, — заметила Бергер.

Кёрнер хмыкнул:

— А тут вообще хоть что-нибудь похоже на правду?

У него уже было двое подозреваемых — жандарм и деревенский врач Вебер. А убийц, скорее всего, было трое. Значит, одного пока не хватало. И всё больше Кёрнер склонялся к версии Сабриски и Филиппа: Сабину Крайник убили как минимум трое.

Он наблюдал, как Филипп посыпает клавиатуру компьютера белым порошком.

— Компьютер забираем как вещественное доказательство, — сказал он технику. — Уверен, в файлах найдутся зацепки. И ещё я хочу знать, не копался ли кто-нибудь в системе.

— Ладно, ладно, — проворчал Филипп. — Я делаю свою работу, ты — свою.

Тем временем Базедов разложил штатив, установил вспышку и принялся фотографировать тело.

— Я уже снимал самоубийц у них дома, — сказал он, — но ещё ни разу не видел комнаты, которая выглядела бы так, словно здесь всё перевернули вверх дном. Можно подумать…

— Это не самоубийство, — перебил его Филипп. — Парень не сам надел себе петлю на шею.

У Базедова отвисла челюсть.

— И вы только сейчас мне это говорите?

— Кто-то убил мальчика, оставил фальшивую предсмертную записку, а потом перерыл комнату, — подвёл итог Кёрнер.

— Мне-то это объяснять не нужно, — презрительно мотнул головой Филипп.

— Я не тебе объясняю! — резко ответил Кёрнер. — К тебе вообще страшно подойти: вид такой, будто у тебя мир рушится.

— У-у-у, кто-то сегодня опять не выспался, — вмешалась Сабриски.

Кёрнер промолчал. Ещё вчера днём она умоляла его быть осторожнее, а сегодня снова превратилась в язвительную патологоанатома со скальпелем вместо языка.

— А что именно искал убийца? — спросил Базедов.

— Подумай сам. Откуда, чёрт возьми, нам это знать? — вспылил Филипп.

Базедов опустил голову и молча поправил настройки камеры.

Что с ними всеми происходит? Кёрнер отвернулся. Почему они так взвинчены? Он вспомнил собственный разговор с деревенским врачом. Сам он тоже не был образцом спокойствия. Это из-за погоды? Или из-за самого места? Эта местность всех изматывает? Только криминальный психолог, казалось, ещё держалась.

— Насколько быстро вы сможете определить точное время смерти? — спросила Бергер судебного медика.

Сабриски резким движением откинула волосы за плечо.

— Милочка, точного времени смерти не существует.

Она взобралась на алюминиевую лестницу, расстегнула мальчику брюки и ввела термометр в прямую кишку трупа.

Бергер отвернулась.

— Этот мальчик был бы для нас важным свидетелем. Последний телефонный разговор Сабины Крайник был именно с ним. Если бы мы допросили его вчера вечером, он, возможно, был бы ещё жив.

Сабриски кивнула, будто услышала её не только ушами.

— По охлаждению тела я могу назвать лишь приблизительное время. Ориентир — падение температуры в прямой кишке.

Она сделала ещё несколько замеров, потом сказала:

— Около десяти вечера. Плюс-минус час.

И, подняв палец, добавила:

— Но не ловите меня потом на слове. Это предварительные данные.

Бергер прикусила губу.

— Мы бы успели, — шепнула она Кёрнеру.

 

Кёрнера знобило. Было без пяти два. Он стоял в плаще под козырьком дома Гойссеров, и пар от дыхания поднимался у него перед лицом.

На противоположной стороне улицы, у приёмной доктора Вебера, только что остановился микроавтобус. Задняя дверь распахнулась, и под дождь высыпало с дюжину сотрудников Красного Креста. Мужчины натянули куртки на головы и бегом скрылись в приёмной, где врач должен был сделать им повторную прививку от столбняка.

В ту же минуту с грохотом захлопнулась дверь катафалка, припаркованного в боковом проезде рядом с участком Гойссеров. Водитель завёл мотор, широко вырулил и поехал в сторону центра и моста. Кёрнер машинально коснулся пальцами лба в знак приветствия. Машина направлялась в венский патологоанатомический институт на Зензенгассе.

В следующее мгновение из дома, ругаясь, вывалился Филипп: