Читать книгу - "Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова"

Постучали в одно окно, следом — во второе, в третье. Было похоже, что кто-то обходил дом, перемещаясь от одного окошка к другому, стучал и шел дальше. А потом загрохотало, застучало во входную дверь.

Дарина не выдержала, закричала от страха, а потом решила, что надо показать: она не боится. Подбежала к двери и громко сказала:

— Что за хулиганство? Уходите немедленно, я полицию вызову!

Ей не ответили, за дверью было тихо, да и в окна больше не стучали.

Дарина попыталась успокоиться. Позвонить мужу, пусть приедет? Но ей же ничего вроде не угрожает, а он поторопится, превысит скорость, не дай бог авария. Вправду полицию вызвать?

Вместо этого она позвонила Оксане.

— Да? — отозвалась та.

— Это Дарина. Вы сказали, можно звонить, если что.

— Стряслось что-то? Голос у вас…

— Да, можно и так сказать, — прервала Дарина. — Что вам рассказывала бабушка про Караваево? Вы говорили, байки, суеверия. Какие именно?

Оксана явно была озадачена.

— Да в чем дело?

— Прошу вас!

— Ладно, ладно. Я и не знаю толком. Кажись, кладбище там особое. Окружено защитными кругами, а если их нарушить, то мертвецы начинают по округе бродить, что-то вроде того. Да выкиньте это из головы! Взрослый же человек, чего в сказки верить.

— Что за защитные круги?

— Бабуля запрещала на кладбище ходить. Когда она умерла, я хоронить приезжала, так местные всё сами устроили, меня оставили дом мыть да стол для поминок готовить, на похороны не пустили. Сказали, у них свои правила, я и не стала спорить.

Больше ничем Оксана помочь не могла, и Дарина не стала мучить ее расспросами. Ночью почти не спала, поэтому слышала, как звонит колокольчик. Хрустальный, мелодичный звук наполнил ее ужасом. Как же он звонит? Никто его не трогает, нет ни ветра, ни сквозняка.

«По ком звонит колокол», — вспомнилось ей, и продолжение о том, что колокол звонит по тебе, пришло на ум тоже.

Едва дождавшись рассвета, она бросилась к бабе Мане. Пусть ответит, хватит загадками говорить!

— Звон слышала, значит, — печально сказала старуха, услышав торопливый рассказ. — Давно мертвые колокола не звонили, уж несколько десятков лет.

Дарина ждала, что еще она скажет.

— Лет сто назад, а может, больше, случилось кое-что. Жил в Караваево человек, Ионой звали. Жестокий и злобный настолько, что его даже колдуном считали, думали, с нечистым знается. Денег у него много было, а совести не было вовсе. Всю округу в страхе держал, душегубством занимался, только поди докажи. Перед смертью, когда заболел и понял, что помирает, бояться стал, что в ад попадет за грехи. Думал отмолить прегрешения, да в церковь войти не мог: говорят, как переступит порог — жжет его изнутри, он с воем обратно. Прощения у людей просил, но так много зла сделал, что все от него шарахались, никто не желал прощать, даже близко не подходили, двери захлопывали перед носом. Тогда сделал Иона вот что. Жил в деревне мужик по имени Фома — бедный, но на деньги падкий. Пообещал Иона Фоме все, что есть, оставить ему после смерти: дом, скот. А взамен — согласие обряд один провести. Несложный. Всего-то и надо, когда Иона помрет, поставить у изголовья гроба стакан воды и краюху хлеба, и после похорон воду выпить и хлеб съесть. Смысл в том, что съедает нанятый человек прегрешения покойника, на себя принимает, а тому, стало быть, путь в рай расчищается. Фома в рай и ад не верил, согласился. Очень уж разбогатеть мечтал. Только не сбылось. Больно уж тяжелы грехи оказались. Пропал Фома, а после нашли его на могиле Ионы — мертвого. Могила оказалась разрыта, гроб с мертвецом Фома вытащил наружу, сам замертво упал. С той поры стало в Караваево неспокойно. Земля на кладбище была осквернена, мертвецы в ней лежать не могли, поднимались, покоя не знали. Что ни день — выкопанный из земли гроб находили возле разрытой могилы. Хуже того, по ночам видели люди, как бродят по улицам и дворам тени, слышали стук в окна и двери. Разбегаться стали жители: кому охота этакую страсть видеть и слышать? Те, кто уезжать не хотели, стали искать способ покойников на кладбище запирать. И в итоге ведунья одна помогла. Защитные круги создала.

— Я видела, — сказала Дарина. — Это соль?

— Не просто соль, смешана она с золой, зверобоем сушеным и… Не важно. Это первый круг. Второй — нить шерстяная, заговорённая. А третий круг — колокольчики. Они парные. Когда помирает человек, покупают сразу два, один в гроб кладут, второй на дерево вешают, особым образом. Нарушать границу, заходить за круги нельзя. Когда хоронят человека, знающие люди снимают защиту на время погребения. Прийти на могилу можно на девятый день, на сороковой, на годовщину — и всё на этом.

— Почему продолжают там хоронить? Закрыли бы кладбище раз и навсегда — и дело с концом.

— Ишь ты, шустрая. Подумай головой-то! Если кладбище забросить, обычай и то, что с ним связано, рано или поздно забудется. Пройдут года, круг нарушат — и быть беде. Нет уж, чтобы обычаи не забывались, они в саму жизнь должны вплетаться, так надежнее.

— Почему вы толком не объяснили, я же не знала!

— А знала бы — не поверила, — отрезала баба Маня. — Приезжал пару лет назад студент один, его предупреждали, все рассказали, так он посмеялся и тайком ночью полез на кладбище.

— И что с ним стало?

— Ума лишился, — коротко ответила старуха. — Твердил, что пришли за ним. Потому и говорю: и за тобой, небось, придут.

— Что же делать?

— Ты не просто в круг вошла, но часть круга взяла, а вдобавок свою вещь оставила. Я так думаю, ты с тем, чей колокольчик утащила, связь наладила. Он теперь в мире мертвых, из могилы слышит звон своего колокола — и идет на зов. Что теперь будет? Кто скажет. Больше никто в деревне ничего не слыхал по ночам, не видал. Стало быть, к тебе одной мертвец приходит.

— А если у знающих спросить? У вас же есть такие!

Баба Маня вздохнула.

— Таких ведуний, как в былые времена, давно уж нет. Куличи люди на Пасху пекут, яйца красят — а многие ли ведают, почему да как обычаи появились? Так и тут. Как похоронить — знают, а в остальном…

Баба Маня махнула рукой.

— Может, вернуть колокольчик?

— Никто из наших колокол мертвеца в руки не возьмет, от греха подальше. Повесили во время погребения — и всё. Попробуй сама, сходи. Тебе уж всё одно терять нечего.

Звучало