Читать книгу - "Ковчег Иуды - Андреас Грубер"

— Доктор Пиррер из Кремсской травматологической клиники, — буркнул он. — Я доктор Черни. Как вы себя чувствуете?

Младший врач сперва посмотрел на валявшийся на полу поднос, затем взял медицинскую карту у изножья кровати и бегло просмотрел запись.

— Кремс, — прошептал Кёрнер.

Память словно выворачивалась у него наизнанку.

— Семь лет назад в Кремсе были такие же случаи, как в Грайне…

Он вспомнил материалы дела, к которым прокурор Хаузер отказался дать ему доступ.

— События в Грайне засекретят так же, как и Кремс, верно? Правду скроют. Её ни в коем случае нельзя выпустить наружу. Так?

Кёрнер уставился на врачей. И вдруг понял, что именно сказал. Это было единственное правдоподобное объяснение. Только так всё и могло быть: Кремс, 1996-й; Гмунден, 1999-й. Там тоже находили четырнадцатилетних с разорванным позвоночником — почти как в этом году в Грайне.

Уже тогда Филипп вёл расследование, Базедов делал снимки. Наверняка и в тех местах были железные конструкции с лебёдками и кожаными ремнями — где-нибудь, спрятанные в домах. Наверняка и там под землёй стояли машины.

Конечно, и там жили люди с нарушениями осанки, больным позвоночником и хроническими головными болями. И, без сомнения, там тоже носили пластыри на спине.

Кёрнер вспомнил слова Вайсмана о репортёрше из «Рундшау», которая в психиатрической больнице перерезала себе вены. Мы немного помогли — у нас тоже есть связи.

Конечно, у них были связи. Обширные, прочные связи. Сеть лжи тянулась куда дальше, чем Кёрнер когда-либо мог вообразить. От этой мысли всё вокруг пошло кругом. Только теперь он понял, какую бездну вскрыл.

— У тех жертв тоже был рак костного мозга, верно?

Оба врача переглянулись. Кёрнер заметил это: на миг их зрачки изменились, стали кошачьими. При виде этого кровь застыла у него в жилах.

Врачи стояли слишком близко к стене. Наверняка и здесь оно тоже было — прямо за ними, спрятанное в розетках, за скамьями, обоями, картинами, зеркалами. Не только в Грайне. Оно жило ещё во множестве других мест…

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

Эпилог

Камера

Было пять часов утра. Уже третью ночь Кёрнер босиком мерил шагами камеру без окон. Пластиковый пол холодил ступни; холодом тянуло и от белых ПВХ-плиток, которыми помещение было облицовано до самого потолка.

По диагонали камера едва достигала трёх метров — большего пространства ему не оставили. И вот уже несколько дней всё повторялось: четыре шага вперёд, поворот вокруг рисунков масляными мелками, лежавших на полу, и четыре шага назад.

Посреди комнаты стояла бутылка с соком, рядом — поднос с мясным бульоном и картофельным пюре. Бульон давно остыл и засох.

Запах еды уже давно смешался с тяжёлым духом судна, стоявшего в углу рядом с туалетной бумагой и мочеприёмником, наполовину полным мочи. Даже вентиляционная решётка, врезанная в потолок, ничего не меняла. Да эти идиоты наверняка прикрутили к стене обычный муляж: в камере становилось всё затхлее.

Зачем всё это? Он знал. Им ведь надо где-то прятать свои камеры.

На нём уже несколько дней была одна и та же казённая больничная одежда: хлопчатобумажные штаны и пропотевшая рубашка. Рубашка больше не застёгивалась — пуговицы он оторвал, чтобы жевать их.

Ему нужна была слюна, чтобы не заснуть: он скорее откусит себе язык, чем выпьет сок из пластиковой бутылки. Сначала они слишком уж явно накапали в воду пятьдесят, а скорее даже девяносто капель жидкого валиума, чтобы его сморило. Резкий спиртовой запах он уловил сразу.

Даже в соке, который вчера поставили ему в камеру, он распознал горький, мерзкий привкус. До чего же они изощрённы! Но он был умнее.

Язык прилипал к нёбу. Он жевал рубашечную пуговицу и сглатывал, переставляя ноги брел дальше.

На ходу он вслушивался в каждый звук за стенами. Смех. Шёпот. Психиатрическая клиника, должно быть, была многоэтажной, а его камера находилась ровно посередине.

Он слышал тихое хихиканье за стеной, скрежет по плитке, шарканье носков, бормотание других обитателей, когда те разговаривали сами с собой.

Неужели их постигла та же участь, что и его? Едва ли. Он не мог представить, что пережитое им могло повториться… А если всё-таки могло?

Приложить ухо к стене и попытаться узнать больше было бы слишком опасно. Он не дурак. Поэтому он держался середины камеры — оттуда можно было следить за стенами и оставаться настороже.

На шее у него висел потрескавшийся чёрный кожаный шнурок, пахнувший землёй, кровью и потом. Подвешенную к нему пулю он всё время перекатывал между пальцами. Когда-то этот снаряд пробил грудь человека, которого он никогда не знал, и застрял у того в позвоночнике.

Это было единственное, что осталось у него на память о Грайне; всё остальное он оставил в деревне. Снова и снова он брал деформированную свинцовую пулю в ладонь, ощупывал шероховатые края, перекатывал её между пальцами, пока она не становилась тёплой.

Он не выпускал талисман из рук. Прежде он не верил в магию — не верил, что предмет, однажды уже принёсший смерть, потом может от неё защитить. Теперь верил. Талисман спас ему жизнь. И всё же удача была ему нужна снова, отчаянно: положение его почти не изменилось.

Шаги.

Он резко обернулся. Снаружи по плиточному полу кто-то шёл. Это была женщина: он слышал шорох юбки, лёгкий скрип креповых подошв.

У его двери звуки смолкли. Заслонка смотрового глазка отъехала в сторону, за стеклом появился глаз. На мгновение он различил длинные женские ресницы. Она снова наблюдала за ним.

Он мог угадать её мысли. Почему он всё ещё не спит? Да, почему же? Вот уже несколько дней он судорожно заставлял себя бодрствовать.

Те, кто знал причину, понимали: он не сдастся. Ужасы, ожидавшие его во сне, были куда страшнее боли, которую он причинял себе, чтобы не уснуть. А те, кто не знал правды, видели её в выражении его покрасневших, обезумевших от страха глаз.

Что, во имя всего святого, произошло с ним в том месте? Если бы они могли поверить хотя бы в малую часть!

Он боролся с изнеможением. Нельзя садиться на пол. Нельзя отдыхать. Нельзя закрывать глаза — даже на мгновение. И ни при каких обстоятельствах нельзя подходить слишком близко ни к одной из стен.

Стоит ему хотя бы на секунду прислониться к стене — и он проиграл. Единственный шанс — держаться середины комнаты, всё время двигаться и не спать.