Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

гамлетовским вопросом, идя мимо красивых колонн. Физика требовала долива, грозила неприятностями. Психика возражала. Говорила: «Стыдно, Геннадий Владимирович, узюзюкаться на глазах у людей, которые помнят вас совсем другим человеком. Потом вы себе этого не простите».

Вопрос чуть было не разрешился сам собой. На входе дорогу преградил высокий молодой человек в строгом костюме. Сказал: «Топай, алкаш. Тут закрытое мероприятие».

Геннадий Владимирович был неприятно удивлен. Почему алкаш? Шел прямо, не качался. Опять же пиджак, галстук.

Ответил с достоинством:

— Я должен быть в списке. Кандидат физических наук Г.В. Щипок.

Мордоворот позвал еще одного такого же. Они заглянули в листок. Подозрительно оглядели. Спросили, есть ли документ — по крайней мере вежливо.

Документа у него при себе не было.

— Подождите здесь, — велел тогда второй и удалился. А первый остался, по-прежнему перегораживая дорогу.

Геннадий Владимирович отошел, чтобы не нервировать человека. Закурил, прищурился. Голова вдруг заработала в конструктивном русле.

Работа над сценарием тормознула на эпизоде, когда Геннону предстоит проникнуть в заколдованный дворец. Вход в него охраняют гранты и берсерки. Надо было придумать какой-нибудь интересный вепон или артефакт.

И родилась идея.

Геннон (такой тихий, скромный дедок в обычной одежде, безо всяких наворотов) носит при себе сигару, которая на самом деле мини-огнемет. От зажигалки воспламеняется, и можно струей огня фигачить во все стороны.

Геннадий Владимирович навел сигарету на гранта-охранника. Представил, как язык пламени впечатывает монстра в стену. Получится красиво.

Мимо, постукивая каблуками, прошла женщина. Остановилась перед рестораном, потрогала прическу. Повертела головой.

— Катя, ты?! — воскликнул Геннадий Владимирович.

Обернулась — точно Морозенкова. Только морщины появились, а в остальном совсем такая же.

ЕКАТЕРИНА СЕРГЕЕВНА

Катя, Екатерина Сергеевна, никогда никуда не опаздывала, не имела такой привычки, обычно даже приходила раньше назначенного времени. Что за учитель, который опаздывает? Но так уж сегодня сложилось.

С утра, как всегда в последнюю субботу месяца, встали позже обычного, позавтракали всей семьей, потом разъехались по кладбищам. Коля — на Востряковское, где у него первая жена и Жора. Катя — на Николо-Архангельское, к маме и брату. Поухаживала за могилкой, погоревала. Под бетонной плитой лежит только мама, от брата одна надпись «В.С. Морозенков (1969–1993)». Это называется «кенотаф», от греческих корней кенос, «пустой», и тафос, «могила». Вовка поехал в очередной раз в Германию за машиной и на обратном пути сгинул, не нашли. Наверно милиция не очень-то и искала, такое было время. Иногда Кате мечталось, что Вова не погиб, живет в Германии или еще где-нибудь, просто пока почему-то не дает о себе вестей, но такого, конечно, быть не может. Убили Вову лихие люди из-за иностранной машины и где-то закопали или бросили в болото. Недавно по телевизору девяностые годы назвали «лихими» — очень верное определение.

Муж, тоже как обычно, вернулся с Востряковского нетрезвый. Катя всегда давала ему с собой четвертинку водки. Пусть помянет своих, ему облегчение. В тот же проклятый год, когда пропал Вова, умер и Жора, Колин сын. Следовательница сказала, от передозировки. Еще и попрекнула: как это вы, родители, упустили парня, неужто ничего не замечали? А как было заметить? Откуда они могли знать, что дневная сонливость и резкие перепады настроения — симптомы героинщика? Но Коля себя не простил. С кладбища каждый раз приезжает с мокрым, несчастным лицом. Катя кормит его горячим обедом, дает выпить еще одну рюмку. Он ложится поспать и к вечеру просыпается уже нормальный.

Она закончила домашние дела к без четверти шесть, как планировала. Начала собираться на встречу со старыми знакомыми. Волосы сделала еще с утра — красиво, аккуратно. Очки решила не надевать — очень уж хорошо сегодня выглядела, потому что выспалась. В ресторане ведь не тетрадки проверять. Обновила белое в черный горошек платье, которое подарил Коля с пасхальной премии. У них в АО «Святая вода» (очень хорошая минералка, с архиерейским благословением) бонусы выдают не на новый год, как в других фирмах, а к Святому Воскресенью.

Попал Коля на эту работу истинно по милости Господней. Духовник отец Кирилл сообщил, что солидная православная компания ищет хорошего бухгалтера в замы финансовому директору. Он-де человек превосходный, но в работе больше на Бога уповает, а дебет-кредит сводит криво. Батюшка любит пошутить, в этом он похож на Колю. Они дружат, вот отец Кирилл и устроил мужа на должность с приличной зарплатой. Коле работа не очень нравится, он ругается на тамошние порядки, недоволен, что всех каждое утро гоняют на молебен, что сотрудниц заставляют носить платок, но ведь пятнадцать тысяч в месяц плюс квартальные и пасхальная премия. На таких деньгах семья зажила совсем по-другому. Катя перестала покупать продукты на самых дешевых распродажах, а одежду детям на вещевом рынке. Старший сын Миша уже сам по себе, живет отдельно, себя обеспечивает — в двадцать четыре года это сейчас нечасто бывает. После армии он домой не вернулся, да и куда? Ведь пока его не было, появился Богданчик. Миша устроился продавцом в электротовары, на процент от продаж. Мальчик он старательный, толковый. Очень неплохо зарабатывает. Снял квартиру, еще и сестренку к себе забрал — взял на обеспечение, пока она не доучится в институте. Золото, а не парень. Им, молодым, вдвоем веселей, да и дочке Тане в ее двадцать лет что была бы за жизнь с родителями в однушке? Соседняя квартира, бывшая мамина, осталась брату Коле, у него семья — жена Люся и Зиночка, племянница. Пускай живут по-человечески. А мы жилищный вопрос решим, думала Катя, расчесывая волосы в ванной. Коля после обеда спал, тринадцатилетний Валя ушел на шахматы, Богданчик на кухне мирно сопел в коляске. Настроение было очень хорошее, и мысли немного тревожные, но приятные.

Новое слово — «ипотека». Похоже на прежний ЖСК, но за кооператив таких деньжищ не брали, а при задержке платы никто семью с детьми бы не выселил. С ума сойти — сколько придется отдавать каждый месяц! Но Коля говорит, он всё рассчитал. Первый взнос внесет компания — под вычеты из зарплаты, без права ухода в течение пятнадцати лет. Это значит, что они Колю ценят, не хотят потерять. И потом еще банку надо будет пятнадцать лет выплачивать за ссуду под 24 процента годовых.

Квартира правда на другом конце Москвы, в Жулебине. Придется место работы поменять, оттуда в Бескудниково не наездишься. Зато три комнаты! Семьдесят четыре метра! У Вали будет собственная спальня. А еще там лоджия девять метров — можно застеклить, поставить радиатор, горшки с растениями и получится зимний сад, Богданчику свежий воздух очень полезен.

В позапрошлом году,