Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

его компрометировать, а деньги все равно небольшие. Надо же, а вроде любила свою работу. Теперь ничем не занимается. Ходит на какой-то пилатес, на массаж, на курсы икебаны. Как можно жить без дела — непонятно, но выглядит Лолка совершенно счастливой.

Джош у нее, конечно, картинка. Высокий, красивый, заботливый. И всегда веселый. Еще лучше, чем на фотографиях. Лолка-то выглядит фантастически хорошо, никак не на сорок семь, а Джош вообще похож на бойскаута. Он, правда, на четыре года ее младше. Замечательная они пара, просто заглядение.

Нора думала, что будет ими любоваться только по снимкам. Лола сто раз звала в гости, но собаки же. И вдруг сестра звонит. Мы собираемся всей семьей в Россию. Летим в Питер, оттуда поплывем в Москву на теплоходе. Покажу Машке историческую родину — Кижи, Валаам, Волга-матушка. Джош тоже очень хочет. И с тобой десять лет не виделись.

Пообсуждали, порадовались. Потом Лола говорит: давай, как тогда, 25 мая опять всех соберем. Попросила организовать — найти хороший ресторан, пригласить ребят.

Ресторан-то Нора нашла легко, не девяностой второй год. Очень хороший, «Елки-палки». Иногда ходила с коллегами по какому-нибудь торжественному поводу. Там удобно, что вся еда выставлена. Каждый подходит и накладывает себе, что любит. Принцип «ешь сколько захочешь» и очень вкусно. Недешево, конечно, по 200 рублей с человека плюс алкогольные напитки плюс три тысячи за аренду всего зала, но Лола велела о бюджете не беспокоиться.

Однако с оповещением возникла проблема. Ведь десять лет никого из студийцев не видела. Времена были такие, что у всех или почти у всех жизнь переменилась. Где их найдешь? Позвонила Валере Савчуку — давно переехал. Лиду Самотину, в смысле Дружинину, видела только по телевизору. От Жанки осталась смешная неприличная карточка, там телефон вообще мертвый. Написала Брыкину в его редакцию — ни ответа, ни привета. Наверное, письмо затерялось в редакционной почте.

Послала мейл кузине. Мол, прости шлимазла, оргспособности у меня на нуле, не знаю что делать. И Лолка из своей Америки, на том конце света, решила проблему самым простым способом, на который у без пяти минут доктора филнаук академических мозгов не хватило. Просто задала поиск в «Рамблере» и выловила Валерия Тарасовича Савчука, вице-президента холдинга АО «Динамик». Звони, сказала, Валере, этот тебе, паршивой интеллигенции, по части оргспособностей даст сто очков вперед.

Позвонила. Валера говорил рассеянно, идеей вроде бы не заинтересовался, но телефон записал. И назавтра перезвонил. Уже совсем другой — энергичный и энтузиастичный. Извини, Нор, вчера был в жуткой заморочке, но придумка суперская. Всё устрою, всех найду. Она ему — с рестораном я на 25-ое уже договорилась. Он засмеялся: «Ëлки-палки»? Найду что-нибудь получше, не парься.

И действительно — избавил от всех забот. Нашел какой-то хороший ресторан, всех разыскал, со всеми договорился. Прислал адрес, велел быть к семи.

Ради такого случая Нора навела полный марафет. Как следует причесалась, надела кашемировый джемпер, когда-то присланный Лолкой, очень приятный. Проседь в волосах не закрасишь, но по губам помадой прошлась — уж если парад, то парад. Дикость, конечно, и варварство, но поразительно, до чего сочность линии рта оживляет всё лицо.

Поехала на метро в гостиницу «Националь», забирать сестрицу — к четверти восьмого, у них днем была назначена какая-то экскурсия.

Всё семейство ждало в фойе. Стройная, в очень похожей на Норину, но немыслимо элегантной кофточке Лола, ослепительный Джош в ослепительном пиджаке с золотыми пуговицами и племянница Маня в своем подростковом мешковатом прикиде, в кроссовках на толстенной платформе, голова с одной стороны стрижена под ноль — там трогательно торчит розовое ухо, прижатое наушником. Плейер у юной американки включен почти всегда. Нора один раз послушала, но там вместо музыки какой-то невнятный речитатив.

На мать Маня, как положено в ее возрасте, пофыркивает, но с тетей подружилась сразу. Они в этом возрасте все смешные и колючие, как ежата, но Машка веселила еще и своей манерой изъясняться. По-русски она говорила абсолютно без акцента, с типично московскими интонациями, но часто, не заморачиваясь, вставляла английские выражения или калькировала, иногда даже не сразу поймешь.

Вчера, когда знакомились, сразу запретила звать ее «Машей», потому что это mushy. Нора говорит: а как тебе «Маня»? «Холодно! — одобрила девица. Очевидно, в смысле „cool“. — Manya похоже на „мания“. Так меня и зови. — И родителям: — Yo, heads up! My name’s Manya now. I’m not answering to anything else[4]».

В знак особого доверия показала тете свой секрет — тайком высунула язык, а в нем стальной шарик. Объяснила: это протест против того, что rents запретили сделать пирсинг в ноздре и бровях. Нора не сразу догадалась, что rents — это parents.

Такая в общем Маня.

— How is everything? — спросила Нора, потому что Джош по-русски знал только пару слов. Американцы, в отличие от французов, при встрече не целуются, поэтому пожали руки.

— Prices are Waldorf-level,[5] — ответил «cousin-in-law», как он вчера представился.

Племянница сказала:

— Хей, что происходит?

Это значило просто «привет», what’s up.

Лолка объяснила, что заказана машина, которая сначала заедет в ресторан, а потом отвезет мужа и дочку на причал около гостиницы «Украина» — у них речная экскурсия с ужином «Огни Москвы».

Сели в красивую машину, какую-то иномарку, Нора в моделях не разбиралась. Назвала шоферу — он был в фуражке и белых перчатках — адрес. Поехали.

— Что за «Палаццо реале»? — спросила Лола. — Не какая-нибудь пиццерия? Ты меня перед друзьями юности не опозоришь?

— Понятия не имею. Савчук заказывал. Сказал, нас там ждет какой-то сюрприз.

— I think, I started to understand Russian, — обернулся с переднего сидения Джош. — Capisco quasi tutto.[6] Pizzeria, palazzo reale.

— Shut up when adults talk,[7] — шутливо ткнула его в затылок Лола. Отношения между супругами Норе ужасно нравились. Видно было, что им вместе очень хорошо и что Джош в Лолке души не чает.

Кузина была возбуждена, всё время говорила — про то, какой неожиданно приличный отель, как приятно изменилась за десять лет Москва, то и дело перескакивала на английский. Стала рассказывать мужу и дочери про theater workshop ее «дэда», ученика Мейерхольда (in the thirties it was even a bigger name than Stanislavsky[8]).

— I heard of Stanislavsky,[9] — кивнул Джош.

Потом сказала, что двое ребят из студии стали конгрессменами, депутатами of the Duma, кто бы мог подумать.

— Wow, — поразился Джош.

Глядевшая в окно на Манежную площадь Маня буркнула:

— Mom, you’ve told us this like ten times.[10]

Трафик в субботу был легкий, доехали быстро.

Машина свернула с