Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

лет прожили, и неплохо прожили. Сразу объяснить: ничего такого он в голове не держит, она замужем, у нее другая жизнь, и он желает ей только счастья. Будем изредка видеться, по старой памяти, и ничего больше. Как-то так.

А надо тебе с ней видеться? — спросил рассудок. — Только себя мучить.

Очень надо, — ответило сердце.

И всё. Вопрос решился.

Посветлевший, успокоившийся, Ростислав аккуратно пригасил недокуренную сигарету, откинулся на спинку. Приготовился ждать, сколько понадобится, хоть до полуночи. Он очень давно не чувствовал себя так… мирно.

Но ожидание оказалось совсем недолгим. Прошло всего полчаса, может сорок минут, не больше, и Лида вышла из ресторана.

Слава качнулся вперед. Что, если она загадочным женским инстинктом — он у Лиды был очень развит — ощутила некий сигнал?

Но следом вышел какой-то в черной коже. А за ним и третий — Савчук. В электрическом отсвете блеснула лысина.

Из внедорожника выскочил человек, распахнул дверцу. Лида села. Кожаный (он был спиной) и Савчук немного поговорили. Кожаный тоже сел в машину, а Валерка остался на тротуаре.

Джип, не мигая, мягко тронулся с места. К нему в хвост пристроился второй.

Кто эти люди, похожие на бандитов? Куда они везут Лиду?

Слава повернул ключ зажигания, чтобы ехать за ними. Зачем — сам не знал, но не поехать было нельзя.

Стартер закряхтел, закашлял. Не схватил. Ни со второго раза, ни с третьего.

Красные огоньки стали тусклее, мельче. Растаяли в темноте.

25 МАЯ 2002 ГОДА

ГУЛЬНОРА ШАВКАТОВНА ДЖАМШИДОВА

Перед выходом, как обычно в это время, зашла проведать пёселей. Была встречена радостным визгом, облизана, облапана. Покормила всю шатию-братию, вывела погулять, поучила Аришу, юное дарование, бегать за мячиком. В полшестого запустила собачью команду обратно в квартиру, налила в миски воды, пообещала вечером заглянуть. Всё это было здорово и классно, но настроение испортила соседка. Выглянула на лестничную площадку и говорит: «Сколько это может продолжаться? Всю ночь доносился вой, мешал спать. Я в конце концов приму меры. Напишу в санитарную инспекцию! Черт-те что, а не подъезд. На первом этаже узбекская ночлежка, здесь узбекский зверинец. Это может быть у вас там принято устраивать собачьи питомники в жилом доме, но здесь, Гульнора Шавкатовна, не Ташкент».

Голос язвительный, имя-отчество выговорила словно обозвала. На первом этаже, у дворника Рохмона, жила большая семья: дети и брат с сестрой, бежавшие от гражданской войны. Не узбеки, таджики, но соседке это всё равно.

Полным именем Нора стала представляться с тех пор, как в Москве началась отвратительная азиатофобия: запустилось противное слово «гастарбайтеры» (всё равно что фашистские «остарбайтеры»), появились объявления «сдаем квартиру славянам» и прочее. Новой соседке она тоже презентовалась: «Гульнора Шавкатовна Джамшидова, я узбечка». Раньше в двадцать седьмой жила Ольга Станиславовна, очень хорошая женщина, знавшая Нору с детства, никогда не жаловавшаяся на собак, иногда даже менявшая им воду. Но она переехала, вместо нее заселилась эта Антонина Владимировна, и бывший оазис счастья превратился в «горячую точку».

— Ради бога извините, — сказала Нора. — Это Настя, у нее бывают острые боли в поврежденном колене. Я буду забирать ее на ночь к себе.

— Называть дворнягу русским именем «Настя» — это такая русофобия? — скривила губы злыдня. Захлопнула дверь.

Десять лет назад, оказавшись перед совершенно невозможным выбором — предать мать или предать Стешу — Нора придумала, как обойтись и без первого, и без второго. Надо поменять квартиру. Поселиться рядом с мамой. Днем сидеть у нее — ухаживать, разговаривать. Когда уснет — работать с рукописями или делать выписки. А к Стеше наведываться — покормить, погулять. Обязательно завести для маминой квартиры особую одежду, без единой шерстинки, чтоб не провоцировать аллергический припадок. Сразу после прихода принимать душ, хорошенько промывать волосы. Пару дней в неделю устраивать себе выходной — нанимать сиделку.

Нора поменяла квартиру, но перейти к существованию на два дома не успела. Будто убедившись, что дочь испытание выдержала, мама освободила ее от хлопотной жизни. Однажды утром просто не проснулась. Тихо ушла. Незадолго перед тем, буквально в предпоследний вечер, мама — на нее это было совсем не похоже — вдруг заплакала и говорит: «Прости меня за всё, Норочка, ради бога прости».

А может быть, Норе поставил зачет некий высший Экзаменатор. И отпустил на каникулы.

Стеша дожила до собачьих ста лет и особенно счастлива была в старости, когда в доме завелась Настя. Нельзя было не подобрать собаченцию со сломанной лапой — умерла бы.

Мамину квартиру Нора сдавала, без этих денег в девяностые они бы не выжили. После того, как Стеша переселилась в свой собачий рай, Настя затосковала, и пришлось подселить рыжую эрделиху Зойку. А когда в позапрошлом году — так уж вышло — к колхозу присоединилась еще и косматая алабаиха Мариванна (ее бросили уехавшие в Германию хозяева), женскому коллективу стало в однушке тесновато. Как раз пошли заработки от французов, материальное положение наладилось, и Норе пришла в голову гениальная идея: устроить в маминой квартире собачье общежитие. Девочка Ариша, тоже отказница, подселилась недавно.

До переезда соседки жизнь была настоящим парадизом, состояла из сплошных радостей.

Сдвинулась с мертвой точки книга про Гиппиус и Мережковского в Париже, так что наука оказалась в выигрыше. Увеличились и заработки — появилось больше времени для сотрудничества с Institut Français. За одну лекцию или за участие в круглом столе французы платят больше, чем месячная зарплата в ИМЛИ. Увлекательная работа, собаки, плюс появилось классное волонтерство, совмещение приятного с общественно полезным — что еще нужно человеку для счастья?

Но увы. Счастье долго безоблачным не бывает. Во-первых, токсичная Антонина Владимировна не угомонится, это ясно. Во-вторых, Настино колено ведет себя всё хуже, необходима операция. Ветеринарная клиника, способная качественно решить проблему, в Москве только одна. Рассчитана на нуворишей, и расценки там соответствующие. Эндопротезирование сустава обойдется, страшно сказать, в 2000 долларов.

Эх, если б можно было съездить во Францию, почитать лекции! Ведь все время приглашают. Этих денег хватило бы. Но как уедешь, оставишь собак?

Делать нечего, придется просить Лолу, как в те унизительные времена, которые, казалось, уже не вернутся. Само собой в долг. Если сильно поджаться, года за два можно выплатить.

Для Лолы это, наверное, совсем не сумма. Джош в своем loan signing agency (это что-то вроде нотариальной конторы по оформлению финансовых сделок) видимо очень много получает, Лола даже ушла с работы. Сказала: у мужа такое положение и такая семья, что быть секретаршей в медкабинете — только