Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

с готовностью согласилась не искать встречи с Виландом. Я также согласилась уехать в Европу — не потому, что надеялась доехать туда, а потому, что, поскольку мои религиозные принципы воспрещали мне самоубийство, перемена обстановки должна была обеспечить мне несколько дней жизни.

Какую историю мне пришлось услышать! Я была приговорена к смерти, но не таким человеком, который был возмущен моим поведением, который сознавал незаконность своих побуждений, который хитростью и обманом шел к своей цели, а человеком, который полагал, что он подчиняется небесной воле, и почитал свои ужасные поступки проявлениями высшей добродетели, человеком, чья неумолимая ярость была прямо пропорциональна его уважению и любви ко мне, человеком, который был нечувствителен к страху наказания и позору!

Тщетно я пыталась бы остановить его руку, взывая к нему по-сестрински или по-дружески: мои призывы привели бы только к погибели. Будь я ему неродная, будь я самым презренным существом на земле, я была бы в безопасности.

Разумеется, говорила я себе, моя судьба исключительна. Безумие, которое овладело моим братом, может овладеть и мной. Мой противник находится под стражей, и на него надели наручники, но мне все равно грозит опасность. Я живу не в лесу и не среди дикарей, и всё же, сижу ли я дома или иду по улице, нахожусь ли среди толпы или в одиночестве, я могу стать жертвой бесчеловечного насилия: моя жизнь находится в постоянной опасности, и опасность эта грозит со стороны родного брата!

Я вспомнила свой сон, я вспомнила пропасть, к которой меня манил брат, я вспомнила: когда я была на краю гибели, у того, кто завлёк меня туда, были все черты Виланда. Вот как осуществился этот пророческий сон!

Образы, которые я видела в этом пророческом сне, неизбежно были связаны с Карвином. В пароксизме отчаяния я считала его главным действующим лицом этого обмана, автором этого чёрного замысла, руководителем этой страшной бури.

Наступает некоторое облегчение, когда мы находим или думаем, что нашли, того, кто был причиной наших страданий,

того, на кого мы можем излить наш гнев и кому мы можем отомстить. Я перебирала все события, которые произошли после первой нашей встречи с Карвином, и раздумывала над тем, что написал в своем письме мистер Ладлоу. У меня были сильные подозрения, которые в моей голове смешивались с представлением о сверхъестественном вмешательстве. Я думала о том, что именно Карвин был тем врагом, чьи злые козни погубили нашу семью.

Я жаждала все узнать и отомстить. Я с неохотой думала о своем скором отъезде, поскольку тогда я лишалась возможности разузнать все, что мне хотелось, а потом отомстить. Через два дня мы должны были уехать. Через два дня мне придется навеки проститься с родной страной. Разве не следует мне побывать в последний раз в том месте, где случилось несчастье? Разве не следует мне пролить слезу над могилой моей невестки и ее детей? Разве не следует мне посетить их покинутый дом, для того чтобы вид его стен и внутреннего убранства сделали мою вечную печаль еще сильней?

Эта мысль вызвала у меня дрожь. Казалось, над этим местом нависла смертельная опасность. Как много воспоминаний возникнет у меня при попытке вызвать в памяти образы тех, кого я потеряла!

Меня мучило искушение отказаться от задуманного, но я внезапно вспомнила, что оставила среди бумаг свою тетрадь со стенографическими записями. Я писала в этой тетради в ту ночь, когда Плейел из любопытства неосторожно заглянул в неё через моё плечо. В тот момент я писала в ней о происшествии, случившемся со мной в летнем домике в « убежище». Обрывки того, что он увидел, привели его к такой роковой ошибке!

Я привела в порядок все свое хозяйство. Однако эту рукопись, в которой были описаны самые секретные события моей жизни, я хотела уничтожить. Поэтому я должна была вернуться в свой дом и сделать это немедленно. Мне не хотелось выслушивать возражения друзей, когда я сообщу им о своих планах. Поэтому, под предлогом прогулки на свежем воздухе,

поскольку день был удивительно ясным, я попросила у мистера Холлета его фаэтон.

Мою просьбу благополучно выполнили, и я приказала слуге отвезти меня в Меттинген. У ворот Меттингена я отпустила его, так как намеревалась вернуться обратно в экипаже брата.

ГЛАВА XXII

Обитатели «Шляпы» встретили меня со смешанным чувством радости и удивления. Их сердечность, приветливость и искренняя любовь согрели мои чувства. Спрашивая меня о здоровье, они избегали упоминать о причине моей болезни. Они были честными людьми, и я очень любила их. Мои слёзы смешались с их слезами, когда я сказала им, что я уезжаю в Европу, и обещала писать им о себе во время моего долгого отсутствия.

Они очень удивились, когда я сообщила им о своем намерении пойти в мой коттедж. На их лицах выразился испуг, и они пытались отговорить меня идти в дом, который, как они полагали, был населен тысячами призраков.

Однако их мрачные опасения никак не повлияли на мою решимость. Я отправилась по заросшей тропинке, которая вела к моему дому. Повсюду царили заброшенность и запустение. Небольшой огороженный клочок земли, вдоль которого шла тропинка, служил семейным кладбищем. Я должна была пройти мимо него. До этого я намеревалась пройти за ограду и посмотреть на надгробия с надписями, которые дядя установил на могилах Катарины и ее детей, но теперь, как только я подошла к этому месту, сердце мое сжалось, и я поспешила уйти подальше оттуда.

Когда я подошла к углублению в скале, сердце мое снова сжалось. Я отвернулась в сторону и постаралась пройти мимо как можно скорее. В доме царили мрак и тишина, ставни были закрыты, двери заперты. Все кругом было связано с историей моей жизни и жизни моего брата. Я вошла в дом, поднялась по лестнице и отперла дверь своей комнаты. Я с трудом обуздала воображение и утихомирила страхи. Любые случайные тени и звуки превращались для меня в манящие, зовущие к себе образы.

Я подошла к чулану, отперла его и со страхом заглянула внутрь. Все вещи лежали на своих местах. Я поискала рукопись и нашла ее там, куда обычно клала. После этого ничто меня здесь не удерживало, и все же я стояла в задумчивости посреди своей спальни. Я думала о том, что много времени тому назад эта комната была приютом спокойствия и любви, я сравнивала ту печаль, которую она теперь навевала на меня, со своими прежними впечатлениями и раздумывала