Читать книгу - "Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена - Микаэл Геворгович Абазян"

ли это было его капризом, а может испытанием чего-то, что не давало ему покоя. Студенты сами не понимали этого, но охотно вверили себя в его руки, и сейчас очень переживали из-за своего опоздания.

— Мне надо было задержаться там до последнего, — начал Фред. — Я хотел узнать что они собираются после делать с этими бланками, бумагами и деньгами.

— Фред, что значит «что с ними будут делать»? Какое твое дело? Какое вообще наше дело?

Сокурсники дали выход своим эмоциям, повысив голос на Фреда, который спокойно выслушал всех до последней их реплики. Когда они утихомирились и либо просто смотрели на него в недоумении, либо отвернулись в непонимании, он улыбнулся и сообщил:

— Ну я все же выяснил: никуда их не уносят. Складывают на стол в аккуратные стопки и там же и оставляют. А деньги уносят. Куда — не знаю.

— Открытие сделал, тоже мне, — буркнул Симон. — И что, они встали и сказали: «Все Фредди, мы оставляем эти бумаги здесь, а сами уходим, но берем с собой все деньги», да?

— Нет, просто когда подошла моя очередь, бумаги лежали там, и они явно будут там лежать довольно долго. А в них — наши данные!

Говорил он это с какой-то легкой напряженностью в голосе, чем еще больше злил собеседников.

— Сдались тебе эти данные… — начал было Пан, но Мартин прервал его.

— Ой, хватит! Пошли уже. И так уже опаздываем.

Обычно Филипп приходил в «Кинопус» к ожидавшим его там актерам, но в этот раз он сам приветствовал их, когда они начали входить в помещение.

— Приятной всем субботы, друзья — последней вашей студенческой субботы! Проходите быстрее, чего-то вы долго сегодня. Пять минут вам на то, чтобы перевести дух, десять — на переодевание.

Его голос шел откуда-то из глубины зала, а точнее от стойки бара, у которой он стоял в компании двух незнакомцев. Один из них отделился и направился к первым рядам, где находились актеры, а другой, держа что-то в руках, начал активно что-то объяснять Филиппу.

Сам зал сегодня был погружен в темно-синий свет, а сцена пребывала в полной темноте. Филипп явно постарался в их отсутствие создать здесь некую атмосферу, и ему это удалось. Правда, получилась она несколько гнетущей. В медленно спускающемся к ним из глубины зала незнакомце они узнали Марка Эго.

— Приветствую вас, наши будущие дивы и мэтры! Вы тоже считаете, что черный с синим — это слишком?

Студенты друг за другом соглашались, но скорее всего по причине неподготовленности к происходившему.

— Ничего-ничего, сейчас вы увидите как все преобразится. Они уточняют последние моменты по управлению звуком, так что вы давайте не теряйте-ка времени и готовьтесь. Хочу видеть вас всех в костюмах!

Щелкая переключателями на пульте, один за другим зажглись все имеющиеся в зале «Кинопуса» осветительные приборы. Из глубины зала вышел вперед и поднялся на сцену второй незнакомец — парень в темно-серой майке и такого же цвета кепке, надетой задом-наперед, в потертых джинсах и не под стать всему новеньких белоснежных кроссовках. Он встал в центре сцены, повернулся к залу лицом, поднял руку и скомандовал:

— Пускай!

Снова провалилась в черноту сцена, затем почернел зал, и только в баре продолжали дарить тусклый свет две маленькие лампочки. Как только глаза начали привыкать к темноте и из нее стали проступать очертания людей и предметов, зал начал наполняться тихими звуками музыки, доносившейся из динамиков. Ксилофон тихо переговаривался с вибрафоном, их подслушивала скрипка, которая через минуту подала голос, тем самым внушив причудливым перкуссионным инструментам уверенность в своевременности их появления. В течение всего времени на сцене происходила не менее интересная коллективная игра света, которая дополняла музыку, одновременно используя ее как основу, а человек в кепке активно ходил по сцене, словно пытаясь оказаться во всех ее углах одновременно, после чего он спустился в зал.

Вскоре краски сгустились: в музыке это отразилось появлением мощной ритм-секции из барабанов и бас-гитары, уплотненных электрогитарами, а в свете стал преобладать густой красный, сконцентрированный в дальнем правом ее углу; синий сформировался в ближнем левом. Ярко вспыхивали и гасли какие-то лампы у края сцены, и создавалось впечатление, будто их никак не могут включить. В этот момент музыка остановилась, зажегся общий свет, человек в кепке вышел в краю сцены.

— Так, Филипп… — начал он говорить, но прервался, чтобы поздороваться с актерами. — Ой, всем привет!

— Ребята, это — Ласло, мой старый друг, Магистр Звука, Голова На Плечах, и прочая, и прочая, — говорил в микрофон Филипп. — Ласси, этот микрофон кажется немного в высоких частотах проигрывает.

— Есть такое, — ответил человек со сцены зычным голосом. — Значит, что я хочу сказать. Звучит все к моему удивлению неплохо. Можно и доработать кое-что, может и по железу, но не так, чтоб кровь из носу и прямо сейчас. В первых рядах зала басов многовато — сабы, как я и думал, — но разберемся. А тебе как было с пультом и планшетом работать, удобно вместе?

— Привыкнуть надо, — прозвучал в ответ голос Филиппа.

— А вот со светом жопа кой-какая выходит. Иди-ка сюда…

Дождавшись Филиппа, Ласло взял его за левый локоть и стал водить по сцене и под разными углами указывать на что-то, тихим голосом доводя до его сведения свои соображения. Когда они вернулись к краю сцены Филипп соглашался с замечанием по поводу вспышек света.

— Я понимаю, это было не к месту. Может потом еще чем-нибудь оборудуем. Здесь вообще нет ни штанкетов, ни лебедок, ни фурок, ни тем более плунжеров под сценой, но это нам пока что и не нужно.

— Ну да, много чего еще здесь нет. Бар все же, а не театр. Смотри. Короче, работать можно, работать сможешь, пульт держи на пока сколько надо. Планшет не кокни. И насчет света все же послушай меня. Так все, засим пардон, я вас покидаю. Всем удачи со спеком!

Филипп вышел проводить своего эксцентричного друга, а оставшиеся в зале