Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

скукота. А тут тебе марсиане, музыка, есть сцены где поржать. Лолкин американец, амплуа «эксцентри́к», — роль выигрышная. Не то что «наперсница», доставшаяся Норе. Про это амплуа в учебнике по театральному искусству сказано: «Функция — поддержка, содействие и побуждение. Фигура и голос безразличны. Рост не должен превышать роста Героини или Инамораты». Не превышаем. Поддерживаем, содействуем и побуждаем. Зато тридцать секунд играем Баха на флейте.

Пошла открывать.

— Богоподобная царевна Киргиз-Кайсацкия орды, которой мудрость несравненна, ты — Хо Шимин без бороды! — продекламировала кузина, увидев вьетнамский грим. Она была ловка на экспромты — вообще быстра на сообразиловку.

Нора тоже не растерялась, жахнула «Тарасом Бульбой»:

— Врешь, чертов Иуда! Врешь, собака! Ты и Христа распяла, проклятый Богом человек!

— Один-один, — засмеялась Лолка. Ее угловатое лицо сразу ожило, похорошело. Ей бы почаще быть веселой, Нора тысячу раз говорила, но натуру не поменяешь, а она у Лолки как у ослика Иа-Иа. Дядя Володя на репетиции смешно объяснял про национально-социальные клише на примере мультфильма «Винни-Пух». По его мнению, ослик исполнял функцию еврея, со всей вековой скорбью еврейского народа. Лолка к отцу относится снисходительно, чуть ли не с презрением — от тети Беллы заразилась. А зря. Во-первых, с презрением вообще ни к кому относиться нельзя, это и несправедливо и просто ошибка. А во-вторых, дядя талантливый и из него мог бы получиться большой режиссер, просто ему в жизни очень не повезло. На эту тему они с Лолкой часто спорили.

Они всю жизнь не разлей вода. Их еще в младенчестве по Ташкенту возили в одной коляске. Вместе учились в старой школе, вместе перешли в новую, когда Октябревы и Джамшидовы переехали в Кузьминки. Сидели за одной партой. Атаковать филфак тоже пойдут плечом к плечу.

Но при этом всегда собачились, мало в чем соглашались. Правда, не ссорились. Нора и не умела ссориться. Если какой-то человек ей сильно не нравился, просто переставала обращать на него внимание: живи ты сам по себе, а я сама по себе. С Веркой Шохиной, главной злыдней их класса, просто перестала здороваться. Не замечала ее, глядела сквозь, на пакости не реагировала. Верка от этого прямо сатанела. Один раз, в раздевалке, перед физрой, в ярости кинулась, расцарапала лицо до крови. Увидела, что натворила — перепугалась, аж побелела. Наверно подумала: всё, теперь точно из школы вышибут. Нора спокойно стерла платком красные капли, обошла Шохину сбоку — и к двери. Не нажаловалась, ничего. И Верка потом к ней больше никогда не вязалась.

— Собралась? — спросила Лола. — Едем? Папа очень просил не опаздывать.

— Надо Жанку дождаться. У них в школе последний звонок сегодня. Попросила одолжить мамины золотые сережки. Которые папина родня маме на свадьбу подарила. Так в коробке и лежат, мама их никогда не надевает. Я Жанке их как-то показывала, она говорит: ого, такие только на слоновьи уши. А сегодня ни свет ни заря звонит в дверь. Разряженная вся — у них в школе, представляешь, разрешили без формы приходить. Стащи, говорит, по-тихому, я сразу после «звонка» верну и дунем на репетицию вместе. Я ей вынесла, пока мама в ванной. Жалко что ли?

Жанна Мышкина была их новая подруга, по студии. В спектакле играла служанку Аэлиты, амплуа «Проказница». Она и по жизни была шебутная, не соскучишься.

— А если опоздает? Папа распсихуется.

— Да ладно тебе, не спектакль же. Ну, начнем на пятнадцать минут позже. А попсиховать, дядя Володя сам говорил, перед представлением даже полезно, — благодушно ответила Нора. Она-то совсем не волновалась. Было бы из-за чего.

Спросила:

— Ты всё зубришь по стихотворению в день? Вот это точно психоз. Никто тебя на устном не попросит наизусть читать, там на это столько времени нет.

— Это понятно. Я планирую на каждый вопрос, о чем бы ни спросили, какую-нибудь цитату вворачивать. Чем больше тем лучше. Папа говорит: это как на актерских пробах. Надо чем-то зацепить внимание, выделиться из массы. Чтоб экзаменатор подумал: евреечка-то всю русскую поэзию назубок знает. Тебе, узбечке, хорошо. Твоя национальность плюс. Им для дружбы народов даже полезно. Тем более по тебе видно, что ты не с верблюда слезла, а нормальная московская отличница. Так что ты мне не советуй, что делать, а чего не делать. Мы в разном положении!

Нора вздохнула. Главная Лолкина проблема в том, что она вечно себя накручивает. Очень уж нервная. На экзамене будет частить, захлебываться, это вряд ли понравится.

Но говорить это не стала, раз Лолку советы раздражают. Лучше с дядей Володей, перед вступительными. Он же режиссер, вот пусть и подготовит дочку как к театральной роли. Выход, презентация, мимика, голосовые модуляции. Есть такое амплуа «девочка-вундеркинд»?

Господи, она даже перед этой несчастной репетицией психует, пожалела Нора кузину, глядя, как та мечется по комнате.

Лола сердито посмотрела на часы.

— Где эта Жанка чертова? Половина двенадцатого!

ЖАННА МЫШКИНА

«ПРОКАЗНИЦА»

Про последний звонок Жанна наврала. Прогуляла эту нудную хренотень с идиотскими речами под аккомпанемент «Березок с кленами». Было дело поинтересней.

Вчера вечером позвонила Нинка, продавщица из «Галантереи» на Волгоградском. Сообщила, что у них утром выкинут гэдээровские колготки. На этой неделе из-за визита Никсона, дай ему бог здоровьичка, в магазины понавезли всякого-разного, чего обычно не купишь, и у Жанны были горячие деньки. То несешься на Ленинский за венгерской кофемолкой, то в ЦУМ за индийской компакт-пудрой. Но в очевидных местах давилово, шакалит случайная публика, запросто можно зря потратить время, только бока намнут. Куда интересней точки нецентральные. В нескольких таких у Жанны имелись свои люди — она их называла «актив».

Нинка звонит: «Нас собрали, завмаг предупредила: себе две упаковки, буду строго контролировать, знаю я вас. Может явиться проверка из Мосторга. Если увидят, что товар не дошел до прилавка, мне оторвут голову». Народу тоже будут давать в одни руки по две упаковки, в каждой пять пар колготок. Вот Нинка и обзванивает своих. Уговор такой: одну себе, одну ей, Нинке. Нормально, по-честному.

К открытию, без пяти одиннадцать Жанна была как штык. Там с полсотни таких же ушлых, кого оповестили другие продавщицы, но на триатлоне по ввинчиванию-просачиванию-рывку к кассе Жанна могла бы взять олимпийское золото. Отработала операцию за семь минут. Проходя мимо Нинки подмигнула: мол, спасибо, за мной не заржавеет, твою долю занесу потом. И нарочно покачала башкой, чтоб в ушах сверкнуло пудовое узбекское золотище. Еще и успела в «Светлану» заскочить, поздороваться с теть Зиной из обувного и Людкой из парфюмерного — тоже продемонстрировала серёги. Из-за малолетства и несолидной внешности «актив» относился