Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

В это время остальные стояли вокруг нас в печальном молчании, поглядывая то на меня, то друг на друга. Я снова сказала, что иду к брату, и поднялась со своего места, но мистер Холлет взял меня за руку и удержал. Его лицо выражало и нерешительность, и желание противостоять моему намерению. Я попросила его объяснить, почему он против того, чтобы я пошла туда. Я просила его быть откровенным. Я сказала, что мой брат недавно был здесь и что я знаю, в каком он состоянии. Это несчастье довело его до безумия, и дети не должны оставаться без защиты. Если мистер Холлет захочет, я поручу Виланда его заботам, но невинные и беспомощные дети требуют сиюминутной материнской заботы, и пока я жива, я не передам этой обязанности никому другому.

Казалось, каждое сказанное мною слово усиливало его горе и растерянность. Наконец, он сказал: «Я думаю, Клара, что имею некоторое право на уважение с вашей стороны. Вы высказали желание, чтобы я оказал вам услугу. Теперь я прошу вас оказать мне величайшую услугу. Позвольте миссис Бэйнтон на два-три дня взять на себя обязанности хозяйки в доме вашего брата, а потом вы будете распоряжаться там, как захотите. Не спрашивайте, почему я прошу вас об этом, может статься, учитывая ваш пол, возраст и горе, которое вам причинило это несчастье, полагаю, что вы сейчас будете не в состоянии выполнять эти обязанности. Надеюсь, вы не сомневаетесь в добрых чувствах миссис Бэйнтон и в ее благоразумии».

У меня в голове возникла новая мысль. Я внимательно посмотрела на мистера Холлета. «С ними все благополучно? — спросила я. — С Луизой все в порядке? Бенджамин, Уильям и Константин, и маленькая Клара — они в безопасности? Скажите мне правду, я прошу вас. Не бойтесь моей женской слабости: я смогу вынести все. Скажите правду, с ними все в порядке?»

Он снова заверил меня, что с ними все хорошо.

«Тогда чего же вы боитесь? — спросила я. — Разве возможно, чтобы любое несчастье заставило меня отказаться выполнить долг по отношению к беспомощным невинным крошкам? Я согласна разделить заботу о них с миссис Бэйнтон. Я буду благодарна ей за сочувствие и помощь, но кем же я буду, если покину их в такое время?»

Не стану пересказывать этот мучительный диалог. Я настаивала на своем, а мистер Холлет на своем. Это снова возбудило во мне подозрения, но они были опровергнуты самыми серьезными заявлениями, что дети находятся в безопасности. Я не могла понять причин такого поведения моего друга, но наконец согласилась поехать в город. Однако сначала я желала увидеть племянников хотя бы на несколько минут.

Даже это предложение было отвергнуто. В конце концов мистер Холлет сказал, что детей перевезли в город. Зачем их увезли, спросила я, и куда? Меня снова начали мучить подозрения, и никакие хитрости и уловки не смогли бы унять их. Многие из тех, кто слышал наш разговор, плакали. Сам мистер Холлет выглядел так, словно ему было очень тяжело продолжать этот спор. Что-то подсказывало мне, что беда была намного больше, чем я думала. Я догадывалась, что от меня скрывают правду из боязни того действия, которое она произведет на меня. Я снова стала умолять его сказать мне правду о детях. Для того, чтобы мои мольбы сильнее подействовали, я притворилась бесчувственной. «Я догадалась, — сказала я, — что случилось. Они и в самом деле не нуждаются в защите, потому что они мертвы. Разве не так?» Голос изменил мне, несмотря на все мои усилия сохранить мужество.

«Да, — сказал он, — они мертвы! Они убиты той же рукой и разделили судьбу своей матери!»

«Убиты! — повторила я. — Что, все?»

«Все! — ответил мистер Холлет. — Он не пощадил никого».

Позвольте мне, мои друзья, опустить занавес над этой сценой. Зачем затягивать рассказ, который, как я чувствую, и так слишком затянулся. Позвольте мне быть краткой. В этом месте мой рассказ будет неполным. В моей груди и в голове бушевала буря. Я не помню ничего, кроме бессознательных поступков и печальных лиц вокруг меня. Я без устали придумывала себе всё новые муки. Я не пропустила ничего из того, что могло бы усилить мое горе. Я прижимала к груди бледные и изуродованные тела детей брата. Луизу, которую я так нежно любила, мне сначала не хотели показывать, но я настояла на своем.

Мы прошли в темноватый холл. Лампа, свисающая с потолка, не была ничем прикрыта, и мне указали на стол. Убийца отнял у меня последнее жалкое утешение. Я не искала в ее чертах ни света утренней зари, ни света небес. Все это ушло вместе с жизнью, но я хотела запечатлеть последний поцелуй на ее устах. И в этом мне было отказано, потому что убийца нанес ей такой безжалостный удар, что размозжил ей всё лицо.

Из дома брата меня привезли в город. Миссис Холлет была моей компаньонкой и сиделкой. Стоит ли подробно рассказывать о моей болезни, о тяжелой горячке и о беспамятстве? Карвин был тем призраком, который не покидал моих снов, он был великаном, чья рука постоянно грозила схватить и раздавить меня. Нужны были крепкие руки, чтобы удержать меня и не дать сорваться с постели, и железные сердца, способные вынести мои жалобы. Напрасно я просила окружающих взглянуть наверх, чтобы увидеть, как он полыхает яростью и наливается злостью. Всё, к чему я стремилась, — это избегнуть удара его карающей руки. Затем я начинала осыпать своих стражей страстными упреками или принималась оплакивать свою злосчастную судьбу.

Наконец болезнь отступила, и мои друзья, плакавшие надо мной, стали свидетелями моего выздоровления. Медленно, с перерывами, ко мне стала возвращаться память. Я снова вспомнила всё, что произошло, и начала более разумно думать о случившемся, хотя это причиняло мне все ту же боль.

ГЛАВА XVIII

Я еще не полностью восстановила силы, когда мне сказали, что приехал брат моей матери — Томас Кэмбридж. Десять лет назад он уехал в Европу и работал хирургом в британских войсках, находившихся в Германии во время последней войны. После окончания войны, благодаря деловым связям, которые возникли между ним и одним ирландским офицером, он уехал работать в Ирландию. Мы поддерживали с ним постоянную переписку и обоюдно надеялись, что он вскоре вернется в родную страну и проведет старость в кругу нашей семьи. Теперь же он приехал в недобрый час.

Мне хотелось встретиться с