Читать книгу - "Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский"

– Его нет. Его больше нет… Зачем я обманываю себя? Какой смысл в том, чтобы воображать Никиту? Его нет – уже ничего не изменишь и не поправишь. Лишь мучить себя…

Зачем же мне оставаться здесь?

Упав на колени, Филипп почувствовал, как по его щекам побежали слезы. Он подумал о Милане. Ведь никогда он не сможет сделать жизнь девушки счастливой. Будет лишь наоборот тянуть ее в трясину депрессии и пессимизма. Разве она заслуживает такого? Конечно же нет… Имеет ли Филипп право мучить ее? И сколько? До конца жизни? А если Милана, не выдержав вечной печали и тоски, бросит его, что ему делать тогда? Последняя надежда на хоть какую-то радость в жизни испарится вместе с ее образом…

Филипп остановился у самого края, наблюдая за колышущимися от ветра верхушками деревьев, простиравшихся за озером. Затем его взгляд буквально приковала водная гладь… Иссиня-черная, покрытая рябью, далеко внизу. Что ждет там, после смерти? Другая попытка, следующая жизнь? Рай? Ад? Или вечное «ничего», в котором нет ни раздирающей душу боли, ни страданий?..

Что, если лучше мне уйти из жизни, чтобы не делать любящим людям лишь больнее и больнее изо дня в день?.. Но как же отец и Инди? И разве желал мне такую участь Никита?

Эпилог

Воскресенье, 18 августа 2024 года

Проснувшись буквально за минуту до того, как должен был прозвенеть будильник, Милана вскочила на ноги и, быстренько размявшись, принялась собираться. Наскоро умылась, позавтракала с родителями – они заставили себя встать в такую рань, чтобы попрощаться с дочерью перед ее отъездом, – и даже по столь важному случаю накрасилась, хоть и совсем немного. Надела удобные для путешествия кроссовки, обтягивающие черные джинсы, любимую футболку, в которой приехала в Менделеевский, и легкую синюю рубашку, так как на улице должно было быть прохладно – судя по обещаниям синоптиков в прогнозе погоды.

После чего написала Филиппу, что спускается и, обнявшись с отцом и матерью, направилась к лифтам. Милана встала на краю тротуара, откуда открывался хороший вид на улицу, и стала ждать Филиппа, то и дело проверяя телефон: сообщение так и осталось непрочитанным.

Без пяти минут шесть Милана начала волноваться. При каждом вдохе ее сердце словно сжималось от нахлынувших переживаний и пугающих мыслей. Где же Филипп? Он уже должен быть здесь… Девушка снова схватила телефон – ответа от Филиппа по-прежнему не было. Сердце сжималось от боли и ужаса. Слабыми, едва послушными пальцами из списка контактов она набрала его номер. А в голове все роились и роились терзающие мысли. Лишь бы он ответил, взял трубку. Что если с ним что-то случилось? Или он сделал с собой… Нельзя было оставлять его одного на эту последнюю перед отъездом ночь…

Время словно замедлилось. С каждым следующим гудком сердце Миланы билось все быстрее, а горло, казалось, сдавливала чья-то железная рука. Внезапно гудки прекратились и из трубки наконец раздался слегка охрипший и запыхавшийся голос Филиппа:

– Да, прости, я… бегаю по всей квартире, собираюсь. Обещаю, совсем скоро буду – отец подкинет.

– Хорошо, конечно, – чувствуя, словно гора спала с плеч, ответила Милана дрожащим, но счастливым голосом и улыбнулась. – Не переживай, мы все успеем.

И, сбросив звонок, девушка, ослабев от лишь только теперь отпустивших ее переживаний, села на бордюр. Не переставая улыбаться, Милана подняла взгляд на небо и залюбовалась завораживающим восходом солнца. Из-за горизонта медленно выплывал алый диск, озаряя своими яркими лучами медленно наступающее утро. Новый день – новая жизнь, – промелькнула у Миланы в голове мысль и, закрыв глаза, она глубоко вдохнула такой свежий и насыщенный утренний воздух.

Я ехал долго, сердце замирает,

Часов вдруг стрелки резко вспять пошли:

Здесь вдоль дороги скорбно провожают

Забытые стволы столетних лип.

Они глядят и машут вслед ветвями,

И честь они безмолвно отдают,

Как будто караульные рядами

Стоят, в веках потерянные тут.

Дорога лентой тянется меж ними,

И в этот вечный, мрачный коридор

Давно мы едем с душами пустыми,

Нам не свернуть, судьбе наперекор.

Когда-нибудь, когда наш час настанет,

То путь пройдет меж них в последний раз:

Они махнут зелеными ветвями,

Как помнят всех, так будут помнить нас.

Теверовская Е. Г.