Читать книгу - "Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский"

самый крутой, с технологией три-дэ. А раньше был толстый большой телек с проигрывателем – кассеты с еще пиратскими этими одноголосыми переводами где-то в коробках валяются. Книжным шкафам здесь не удивляйся, это лишь малая часть. Когда сюда переехали, сделали евроремонт, но мебель почти всю оставили ту же. А, ну и велосипедам в углу тоже не удивляйся. Раньше мы часто катались. За ними там еще, кстати, лыжи лежат, ледянки и всякая зимняя всячина. Здесь вроде все.

Они вернулись в коридор, прошли на кухню, где суетилась Елена Алексеевна, и оказались перед довольно длинным коридором, соединявшим две комнаты и туалет с ванной. Филипп, оцепенев, провел пальцами по царапкам на обоях, нанесенными им с Никитой во время их бесконечных дуэлей на мечах. Воспоминания бурным потоком хлынули в его сознание: как они выдумывали истории, как гонялись друг за другом, спорили, сражались…

– Все хорошо?.. – тихим голосом спросила Милана, всматриваясь в глаза Филиппа и словно пытаясь прочитать его мысли.

– Так, кое-что вспомнилось… неважно. Слева – двери в туалет и ванную, сразу предупрежу, комнатки маленькие, если есть клаустрофобия, то там неуютно. Напротив – комната Никиты. Наверное, не будем заходить… И в конце коридора моя, – направившись к двери, сказал Филипп, распахнул ее и жестом пригласил Милану войти.

Комната была довольно большой, но в ней буквально не было свободного пространства: вдоль стены за дверью и у окна стояли два длинных шкафа, от самого пола и до потолка забитые книгами. По левую сторону располагался заваленный какими-то коробками и бумагами стол, напротив него, вплотную к окну еще один, точно такой же. К первому столу примыкал шкаф для одежды, чьи створки смотрели на двухъярусную кровать. Справа от двери стоял сервант, забитый различными сервизами, статуэтками и сувенирами. На стене за кроватью висел ковер, а пол покрывал мягкий ворсистый палас. Все было покрыто толстым слоем пыли и завалено вещами и очередными коробками.

– В общем, как-то так, – кратко отметил Филипп. Интересного мало осталось. Мы перетащили отсюда к себе книги тысяча восемьсот шестьдесят второго года – в одном из шкафов отыскали, представляешь? Русско-немецкий словарь. При этом еще с дореформенной орфографией. Это все книги бабушки с дедушкой. Ну и несколько новинок – что мы с Никитой покупали. Но большую часть забрали тоже. Потом покажу как-нибудь.

Филипп на мгновение задержал взгляд на «складе» – местом под кроватью, откуда были видны рукоятки мечей, лука и игрушечного револьвера, стреляющего мягкими резиновыми пулями, – но сразу же попытался взять себя в руки и, ободряюще улыбнувшись, спросил Милану шепотом:

– Готова пойти на растерзание к зверю?

– Сплюнь, – также тихо ответила девушка. – Пока что все вроде идет хорошо.

– Угу.

Филипп быстрым движением поцеловал Милану в щеку и, приобняв, они направились на кухню, откуда доносился звук чайника, заканчивающего кипятить воду. Разлив по кружкам кипяток и расфасовав по ним же чайные пакетики, молодые люди сели на небольшой кухонный диванчик по одну сторону стола, а Елена Алексеевна – на точно такой же напротив. За ее спиной высился уже довольно старый белый холодильник, на котором стоял пузатый черный телевизор. Помимо этого, на кухне были кухонные гарнитур, а еще микроволновка на кронштейне, приверченном к стене, электрическая плита и еще пара шкафов.

– Что ж вы не предупредили, я бы хоть в магазин сходила, что-нибудь тоже к чаю взяла… – все причитала и причитала Елена Алексеевна.

– Правда, не переживайте. Мы зато с тортом, – вновь сказала Милана, краснея.

– Да, ты права. Он, наверное, жутко дорогой, зря вы… Ну да ладно, разрежь, Филипп, его тогда. Сегодня можно… Точно, отпразднуем тортом знакомство!

Филипп едва сумел удержаться от едкого комментария, хоть внутри него все бурлило. Ведь мать никогда не покупала из продуктов что-нибудь сверх необходимого, а когда это делал отец – сначала ворчала, а затем обязательно искала оправдание, что это решили отпраздновать какую-то ближайшую дату или важное событие. Филипп никогда не понимал, почему она так делала, но теперь даже такая мелочь со стороны матери могла его разозлить. Тем не менее беседа шла даже хорошо. При Милане мать не сносило ни в одну из истерических крайностей, а у самой девушки вполне неплохо получалось поддерживать разговор, несмотря на молчаливость Филиппа.

Сначала они поговорили на общие темы: о погоде, плюсах и минусах Менделеевского. Затем перешли к обсуждению школьных лет, когда Филипп и Милана учились в одном классе. Посмеялись над родительскими собраниями, после чего Елена Алексеевна спросила об Алине Владимировне и Игоре Степановиче, с которыми как раз пересекалась на них несколько раз.

– А сейчас как, продолжаешь учебу или уже работаешь? – задала следующий вопрос Елена Алексеевна.

– Да ладно тебе, Милана же не на допросе, – недовольно пробормотал Филипп. На самом деле ему очень не хотелось переходить на разговор об учебе – и теперь он сидел и винил себя, что не предупредил Милану, чтобы она не говорила его матери о том, что они собираются вернуться в Санкт-Петербург вместе. Ее реакцию на эту новость Филиппу было даже страшно вообразить.

– Если я что-то не то спросила, ты прости меня, Милана, я…

– Нет-нет, что вы! Все в порядке. С сентября начнется мой второй курс обучения на юридическом факультете. Пока что не получилось на бюджет перевестись, но я буду еще пробовать в этом семестре.

– А ты в Москве учишься?

– Нет, в Санкт-Петербурге. Очень люблю этот город, мечтала жить в нем, – призналась Милана.

– Это здорово, да, – похвалила девушку Елена Алексеевна и затем, вмиг напустив на себя печальный вид, скорбно добавила, качая головой. – Филипп вот, к сожалению, не продолжил учиться… из-за трагедии. А ведь очень способный был, очень!

И тогда произошло то, чего Филипп больше всего боялся. Предотвратить это теперь он никак не мог. Милана, имея в своих мыслях лишь положительные намерения, радостным голосом открыла его матери правду:

– Филипп вам не сказал? Наверное, не успел еще. Его взяли в Санкт-Петербургский политех. На программиста там направление. Правда же здорово?

– Ч-что? Поступил?

Филипп, чуть ли не задержав дыхание, с нараставшей тревогой наблюдал за реакцией матери на эту новость. На первый взгляд могло показаться, что женщина отреагировала скорее удивлением, чем какими-либо иными эмоциями. Но по ее теперь плотно сжатым тонким губам Филипп заранее понимал, что ничего хорошего ждать нельзя.

– Да, Елена Алексеевна! На третьем месте прошел на бесплатное очное обучение. Это прямо очень здоровский результат, я так горжусь Филиппом!

– Это правда, да? – теперь пронзая холодным уничижительным взглядом своего сына, спросила Елена Алексеввна голосом, слегка дрожащим от напряжения.