Читать книгу - "Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский"

внутри него страха, попытался громко крикнуть Филипп. Но из горла раздались лишь едва различимые хрипы. Он попытался еще раз крикнуть, затем снова и снова – но все безрезультатно.

Обернувшись, Филипп осознал, что стоит на самом краю. От этой мысли ему стало совсем неуютно – он хотел отойти вглубь утеса, но, когда повернул голову обратно, обнаружил, что его копия теперь стоит совсем вплотную и смотрит будто сквозь него.

– Кто ты?! – прохрипел Филипп, скользя пальцами по горлу.

Копия ухмыльнулась и, резко выставив руки вперед, изо всех сил толкнула Филиппа с края утеса в пропасть…

Филипп вскочил на кровати, инстинктивно размахивая руками, словно пытаясь зацепиться за что-нибудь. После чего без сил упал обратно на подушку. Он коротко и часто дышал, приходя в себя после очередного кошмара. За все эти дни он ни разу не спал ночью спокойно.

Обычно Филипп утром быстро забывал сны, но только не эти кошмары, сидевшие у него в сознании, словно острые осколки… Его собственное ухмыляющееся лицо, страх, когда он камнем полетел вниз. Неужели Никита также испугался в последние секунды своей жизни? От этой мысли все внутри Филиппа сжалось и похолодело. Почему меня не было там? Почему я не спас его? Зачем подталкивал на эту прогулку… Уткнувшись лицом в подушку, Филипп пытался справиться с потоком слез, льющимся из глаз, и криком, готовым вот-вот вырваться из него. Лучше бы я умер тогда вместо Никиты…

Вечером Филипп и Милана собирались съездить на дачу, но Филипп, понимая, что не сможет надеть на себя маску и хотя бы изображать какое-никакое счастье, попросил Милану перенести поездку на следующий день. И в итоге провалялся до самой ночи на кровати, терзаясь в своих печальных и раздиравших сердце мыслях. Филипп едва сумел удержаться от того, чтобы не пойти на утес над озером. Больше всего на свете ему хотелось вновь увидеться с братом… Как я могу уехать из Менделеевского? Бросить его, отца, даже мать? А тем временем день отъезда неминуемо приближался.

Глава 6

Суббота, 17 августа 2024 года

Несмотря на так и не отпустившее Филиппа бессилие, утром семнадцатого августа он все же поехал с Миланой на дачу. Вновь Филипп собрал список потенциальных фильмов для просмотра. Хоть и совершенно без радостного предвкушения показать любимой девушке интересный и хороший фильм, как это было раньше. Для того, чтобы отвлечь Милану от своего состояния, Филипп взял с собой Инди, который буквально трепетал от счастья, когда уже столько дней не гулявший с ним человек-друг надевал на него шлейку.

Всю дорогу, пока они ехали, Милана пыталась разговорить Филиппа. Ей хотелось обсудить его состояние и произошедший конфликт с матерью, но она не знала, как подступиться так, чтобы не сделать еще хуже. Потому придумывала отвлеченные темы для разговора, которые, хоть и не очень активно, но Филипп поддерживал.

Когда они сидели у мангала, пока на углях жарился шашлык, Милана играла с радостным Инди. Точно так же, как и во все прошлые разы, разошедшийся пёсик пытался клацнуть девушку за палец, но она теперь ловко уворачивалась. Филипп смотрел на них пустым взглядом, погруженный в свои мысли. Как Инди останется без меня? Когда меня не станет…

– Филипп, эй… Филипп! – выдернула его из размышлений Милана.

– А, да. Что?

– Может быть, сегодня переночуем у меня? И завтра утром вместе выйдем вызывать такси? А то самолет в девять, то есть вставать придется часов в шесть, не позже… – предложила Милана, продолжая гладить холку йоркширского терьера. – Так я заодно и точно не просплю – ты меня если что разбудишь.

На самом деле в глубине души Милана чувствовала какое-то совершенно странное волнение. Причина была в том, что завтра наступал долгожданный день отъезда, с которым она связывала надежды на перемены. В голове то и дело возникала мысль: а вдруг что-то пойдёт не так? В конце концов, судя по явно ухудшавшемуся состоянию Филиппа, он мог и вовсе просто-напросто отказаться уезжать из Менделеевского… Потому Милана и предложила Филиппу переночевать у нее дома. Боялась оставить его наедине с грустными мыслями и воспоминаниями.

– Наверное, все же нет, – сделав вид, что поразмыслил, ответил Филипп. – Еще вещи соберу, с отцом позавтракаю. И пойду к твоему дому к шести часам утра, как мы договаривались. Все будет хорошо, правда. В конце концов, если проспишь, я поднимусь за тобой. Пойдет?

– Да, конечно… хорошо, – пролепетала неуверенно Милана, но решила сразу же сменить тему, чтобы ни в коем случае не создавать пессимистичную ноту. – Предлагай фильм. Пришло время выбирать!

Вечером Филипп сидел в своей комнате на краешке кровати совсем разбитый. Перед ним на полу были разбросаны вещи, которые он начал собирать уже с час назад, и при этом совершенно все еще пустая сумка. Зубы были стиснуты, нога подрагивала, а у сцепленных рук от напряжения побелели костяшки. Филипп чувствовал, что должен вновь пойти туда. Знал, что это будет нарушением данного Милане обещания, но его тянуло на этот треклятый утес. Он должен был в последний раз поговорить с братом… Собравшись с силами, Филипп вскочил на ноги и, обувшись, схватил свою любимую легонькую серо-коричневую куртку.

– Ты успел собраться? – в коридор вышел его отец, задумчиво смотря на сына.

– Почти. Сейчас к Милане, если что утром зайдем, дособеру, – соврал Филипп, виновато отведя взгляд. – Все успеем, правда.

– Хорошо. Там мелкий дождик накрапывает, не промокнешь? Может, зонтик возьмешь?

– Да не, я только если по улице быстро пробежать… Пока, пап.

И Филипп выскочил из квартиры, чувствуя, что если задержится еще хоть на долю секунды дольше, то уже не заставит себя пойти на утес.

Когда Филипп взобрался на утес, помимо накрапывающего дождя начал подниматься ветер. Вокруг было уже совсем темно, несмотря на то, что стрелки часов лишь приближались к полуночи. В прогалинах черных облаков проглядывали редкие звезды и яркий полумесяц растущей луны. Филипп аккуратно, чтобы не поскользнуться, подошел к самому краю утеса и сел, свесив ноги, как делал это множество раз. После закрыл глаза и глубоко вдохнул… Но Никита не появился. Филипп осматривал плато утеса, вглядывался меж стволов первых сосенок – но все тщетно. Тогда Филипп вскочил и принялся метаться из стороны в сторону, шагая широкими шагами и иногда останавливаясь как вкопанный, пытаясь вновь и вновь представить образ брата, который растворялся в то же мгновение, как Филипп открывал глаза. Он попытался сначала полушепотом, затем и криком позвать брата