Читать книгу - "Пианино - Арина Остромина"

взяли книги: одну я, две – Лидия Михайловна. А когда мы уже сидели у неё в комнате и она угощала меня печеньем, я сказала:

– Знаете, я там кое-что почитала… – Мой голос задрожал, и я почувствовала, что сейчас расплачусь.

– Ох, бедная девочка! Зря я вчера дала тебе эти книги!

Кажется, она догадалась, почему у меня такое плохое настроение. Я думала, Лидия Михайловна станет спрашивать, что именно меня так напугало. А мне совсем не хотелось рассказывать!

Вместо этого она спросила:

– А ты читала «Трое в лодке, не считая собаки»? Это Джером Клапка Джером написал.

– Нет. Даже не слышала про него!

Тогда Лидия Михайловна повернулась к шкафу и достала с полки книгу. Довольно толстую, с яркой картинкой на обложке. Двое мужчин сидели в лодке, третий стоял, и ещё там была небольшая собачка.

– Возьми, тебе понравится! Там про медицинский справочник очень хорошо написано!

Я поблагодарила и пошла домой. Но до вечера так и не села читать: сначала учила гаммы, которые мне вчера задали, потом делала уроки, а потом мне позвонила Оля Приставкина и попросилась в гости.

– Помнишь, ты мне обещала своё пианино показать? Можно я сейчас зайду?

– Ладно! Только ненадолго, а то уже поздно!

Оля спустилась на лифте со своего десятого этажа на мой пятый прямо в домашних тапках и без куртки. Посмотрела на пианино без всякого интереса, и я догадалась, что она не ради него пришла. И я не ошиблась! Оля стала расспрашивать меня о Кристине:

– Она ведь в больнице лежит, да? С менингитом? Ты что-нибудь знаешь?

– Нет, только это.

– Ну как же так? Ведь ваши мамы вместе работают! Разве твоя мама тебе не рассказывала, что с Кристиной?

– Да она и сама ничего не знает! Она только сказала вчера, что состояние тяжёлое.

– Может, ещё что-нибудь? Ты подумай!

Я подумала и сказала:

– Нет. Ничего. – А потом вспомнила: – Я медицинскую энциклопедию вчера читала! Про менингит.

– И что там написано?

– Ничего хорошего, – вздохнула я. – У некоторых больных могут быть осложнения.

– Какие, например? – спросила Оля.

– Разные. Память ухудшается, способности к обучению нарушаются.

– А как потом в школе учиться, если будут осложнения?

– Не знаю. Наверное, никак.

– Ужас какой. Ну ладно, спасибо! Я пойду, уже поздно.

И только после этого, размышляя о менингите и о нашем разговоре с Олей, я вспомнила: мне же Лидия Михайловна сегодня дала почитать одну книгу!

Вскоре в комнату зашла мама.

– Таня, что случилось?

А я даже ответить не могла. Я скрючилась от смеха, держалась за живот и никак не могла успокоиться. Тогда мама подошла к моей кровати, приподняла книгу, посмотрела на обложку и улыбнулась.

– А, понятно!

Я наконец перестала хохотать и сказала:

– Медицинский справочник! Помнишь?

– А как же!

Мама села рядом, взяла книгу. Чем дальше она читала вслух, тем труднее ей было сдерживать смех. Наконец она тоже расхохоталась. В комнату вошла сначала бабушка, а за ней и папа:

– Что тут у вас происходит?

Я возмутилась и отобрала́ у мамы книгу:

– Всё, хватит, дайте мне спокойно почитать!

Про лепру я больше не вспоминала. А про Лидию Михайловну успела подумать перед тем, как заснула: какая она молодец! Вместо того чтобы рассказывать мне, что лепра в наше время почти не встречается, она просто показала, что читать медицинские справочники не всегда полезно.

Глава 9

Бойкот

Прошло три недели. Мама Кристины теперь ездила в больницу только по вечерам, а днём ходила на работу, как обычно. Моя мама пересказывала мне все новости: лечение помогло, температура нормальная, Кристину скоро выпишут. Я хотела ей позвонить, но мама сказала, что пока нельзя.

Одноклассники однажды спросили меня, можно ли навестить Кристину. Но я знала от мамы, что в больницу пускают только родителей. После этого больше никто не интересовался Кристиной. Меня это немного удивляло, и как-то раз я сказала об этом маме, а бабушка Лена услышала и вмешалась:

– Что же тут удивительного? С глаз долой – из сердца вон.

Я даже растерялась. Это неправда, Кристину в классе любят! Поэтому бабушкины слова прозвучали обидно. Мне хотелось её убедить, что она неправа.

– Вовсе нет! Просто у всех столько забот, что мы не успеваем всё в голове держать!

– Да? Это какие же у вас заботы? – насмешливо спросила бабушка.

– Разные! Уроков много задают, украшения к Новому году начали делать, занятия в кружках почти каждый день! Мы и так ничего не успеваем. А про Кристину все знают: она в больнице, навещать её нам не разрешают. Что толку о ней говорить?

Бабушка только молча покачала головой и усмехнулась. А ещё через неделю мама сказала, что Кристина уже совсем поправилась и завтра придёт в школу. Я хотела в тот же вечер ей позвонить, но не смогла. У нас в студии была генеральная репетиция в костюмах перед завтрашним выступлением, нас там продержали допоздна. Я из последних сил переоделась, отдала маме пакет с платьем и прямо в машине заснула.

В день концерта нам дают освобождение от уроков. С утра мы опять несколько часов репетировали, а в перерыве я отправила Кристине сообщение. Написала, что страшно рада и что завтра мы наконец увидимся. Но она ничего не ответила.

Потом мне было уже не до звонков. Мы с девочками ждали выхода на сцену, все переволновались, ужасно боялись споткнуться во время танца. Но всё прошло хорошо, зрители долго хлопали, а наш хореограф Ирма Георгиевна даже не стала разбирать с нами наши ошибки после выступления – сказала, что мы все молодцы.

И только дома, уже перед сном, я вспомнила о Кристине и опять попыталась ей позвонить, но она не ответила. Я не расстроилась: всё равно в школе встретимся.

На следующее утро я чуть не проспала: слишком сильно устала из-за этих своих танцев. Обычно мы меньше занимаемся, а в последние два дня нас просто замучили бесконечными повторениями.

В класс я прибежала перед самым звонком. Кристина сидела на своём месте, у окна, с Олей Приставкиной. Я хотела сразу к ним подойти, но начался́ урок. Я едва дождала́сь перемены.

Но Кристина, не глядя на меня, вышла в коридор с Олей. У меня внутри всё похолодело. Я ещё не поняла, что происходит, но уже почувствовала: что-то плохое.