Читать книгу - "Пианино - Арина Остромина"

по волосам. В дверь позвонили. Мама открыла.

Сначала я почувствовала приторно-сладкий запах леденцов, а потом увидела невысокую полную женщину в ярко-красной шляпке и светлом плаще. Мама посторонилась и пропустила её в коридор.

– Добрый день, Юлия Антоновна! – сказала мама.

Гостья с интересом уставилась прямо на меня.

– А кто это у нас тут такой серьёзный? Это ведь Таня, да? Ну здравствуй! Я Юлия Антоновна.

Мне не понравилось её замечание насчёт серьёзности, но я вежливо сказала:

– Приятно познакомиться!

Когда мы прошли в комнату, Юлия Антоновна сразу села за пианино, открыла крышку и начала играть какую-то музыку. Потом повернулась к маме:

– Неплохой инструмент. Почём брали?

Я не расслышала, что мама ей ответила, потому что изо всех сил старалась не засмеяться. Вот уж не думала, что кто-то называет пианино инструментом! Как будто это молоток какой-то. Или отвёртка. Понятно, что бывают музыкальные инструменты, но я всегда думала, что так говорят только про что-то маленькое, вроде флейт и скрипок. А не про большое пианино.

Пока я тихо фыркала, Юлия Антоновна окликнула меня и велела сесть на стул рядом с ней. Наверное, она не поверила моей маме, что мне медведь на ухо наступил. Потому что попросила меня что-нибудь спеть.

– Что именно? – спросила я.

– Ну… Спой свою любимую песенку!

– У меня нет любимых песенок.

– Тогда спой, что знаешь.

– Я ничего не знаю.

Юлия Антоновна растерялась.

– А как же уроки музыки в школе? Ты ведь ходишь на них? Вы там поёте песенки?

– Хожу, конечно. Но мне учительница не разрешает петь. Говорит, я всем мешаю.

– Как же тебе ставят оценки по музыке?

– Очень просто! Спрашивают меня про композиторов, про жанры, про всякое такое.

Но Юлия Антоновна решила так легко не сдаваться. Она сама спела несколько слов и попросила меня повторить.

Я пожала плечами.

– Ладно. – Память у меня хорошая, я запомнила слова и быстро произнесла их в том же ритме, так же разделяя на слоги.

Пока я это говорила, мама нахмурилась и отвернулась, а Юлия Антоновна подняла брови и так смотрела на меня, будто со мной что-то не то. Потом спросила:

– Это ты так поёшь?

– Ну да. А что в этом особенного?

Мама тихо сказала:

– Ну, я же вас предупреждала.

– Да… Сложный случай, – сказала Юлия Антоновна. – Что ж, попробуем что-нибудь сделать.

Ещё она попросила меня прохлопать в ладоши несколько ритмов, но это у меня отлично получается, я легко повторила за ней. Потом она взяла мою руку и начала дёргать за пальцы. Кажется, они ей понравились: длинные и гнутся во все стороны. А потом почему-то спросила у мамы:

– А как у Тани с математикой?

– Прекрасно! – обрадовалась мама. – Лучше всех в классе! Одни пятёрки.

– Это хорошо. В нотах легко разберётся.

* * *

С этого мы и начали. Юлия Антоновна взяла нотную тетрадь, стала рисовать там кружочки и показывать, где эти ноты находятся на пианино.

– А, я поняла. Это как шифр. У каждого символа есть своё значение.

Мне даже стало интересно.

На следующем уроке Юлия Антоновна сказала, что будет «ставить мне руку». Я удивилась и спросила:

– Куда ставить?

– Не куда, а как. Будем упражнения делать, мышцы тренировать.

Оказалось, это совсем просто и даже весело: мы словно играли в разные детские игры. То мне надо было наклониться вперёд и потрясти расслабленными руками, то упираться в стену и отталкиваться от неё. Как будто у нас урок физкультуры, а не музыки! Но я была не против. Это всё же лучше, чем «петь ноты». Правда, потом Юлия Антоновна сказала:

– А теперь будем играть с яблочком.

Я смутилась:

– У нас нет яблок. Вчера закончились, надо в магазин идти.

Она засмеялась:

– Это просто такое упражнение! – Юлия Антоновна опустила крышку пианино. – Положи сюда руку. А теперь представь, что на крышке лежит небольшое яблоко.

Я представила: светло-жёлтое, с тонкими малиновыми полосочками и жёстким коричневым хвостиком. Сразу захотелось впиться в него зубами и медленно втягивать сок – холодный, кисловатый.

В это время Юлия Антоновна потянула моё запястье вверх и сказала:

– Твоя кисть лежит на яблоке. Представь, что оно прямо под твоей ладонью.

Она положила свою руку рядом с моей. У неё и правда ладонь так приподнялась, будто под ней лежит что-то круглое. Я попробовала сделать то же, но моя кисть больше напоминала домик с острой крышей, чем руку с яблоком.

– А теперь подними руку. И представь, что держишь это яблоко.

– Оно же упадёт! – недоверчиво сказала я.

Юлия Антоновна вздохнула:

– Какая же ты непонятливая! Это просто игра. Ладно, представь, что я его приклеила к твоей ладони. Приподнимай руку и снова опускай.

Но когда я представила, что к моей руке приклеено яблоко, у меня сразу всё зачесалось от этого клея. Я попыталась незаметно почесать ладонь кончиками пальцев, но у меня не получилось. Тогда Юлия Антоновна сказала, что на сегодня хватит.

А дальше стало ещё хуже. На тех уроках, когда мы рисовали ноты в тетради и делали упражнения для мышц, у меня всё отлично получалось. Я даже это невидимое яблоко научилась держать. Но потом мы начали изучать гаммы, и тут я впервые пожалела, что согласилась заниматься.

От гамм у меня почему-то болели уши. От этих однообразных звуков, которые Юлия Антоновна играла один за другим, у меня было такое чувство, будто кто-то сидит у меня в голове и колотит маленькими молоточками по моим барабанным перепонкам. Это было ужасно неприятно. Но мне никто не верил! Даже мама, а уж Юлия Антоновна и подавно.

К тому же во время наших уроков от Юлии Антоновны всё время пахло леденцами, а меня от этого запаха мутило, я то и дело открывала форточку, а Юлия Антоновна то и дело просила её закрыть, потому что дует.

Я пожаловалась маме. Она сказала, что это такие духи у Юлии Антоновны, но я не поверила. Я подозревала, что она всё время тайком сосёт леденцы. Как только она входила в квартиру, я чувствовала этот запах, и уши начинали болеть уже заранее.

И всё-таки я быстро привыкла терпеть все эти мучения и даже гордилась тем, что учусь музыке несмотря ни на что. Мне нравилось считать себя героем.

Однажды мы с подругами заболтались во дворе перед домом, и я чуть не забыла, что у меня в три часа урок. Побежала домой и перед