Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

стук ее коленей о каменный пол до сих пор отдается у меня в голове. Ярость в ее глазах, вода на кончиках пальцев.

— Мой мир разлетелся вдребезги, Майя.

Воспоминание все еще слишком свежо: ее нога обвивает его талию, пальцы впиваются ему в плечо. Картина намертво запечатлелась в памяти и до сих пор разрывает меня изнутри.

Но ее энергетический след говорил, что она взволнована. Расстроена.

— Я ошибся. Так ужасно, глупо и безнадежно ошибся. Когда ты упала на колени рядом с его телом… Небеса, как ты на него смотрела. Скорбь в твоих глазах. Ярость. Это выпотрошило меня.

Майя сильнее прижимается ко мне, и ее тепло становится желанным бальзамом для боли, впившейся мне в горло.

— В тот момент я был готов расторгнуть брак и отправить тебя домой. Ты меня не любила. А я… — Язык заплетается, не желая произносить следующие слова. — Я только что убил человека, которого убила ты. Мне показалось, что этого наказания достаточно.

Из груди вырывается горький смешок.

— Но потом ты обернулась против меня. Атаковала водой. И мой мир снова разбился. Дважды за несколько минут.

Еще одна слеза скатывается по ее щеке.

— ЯЯ подумал, что магия истины на тебя не действует. Что все, что между нами было — каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое признание — было ложью. Как еще ты могла скрывать от меня так много? Я прокручивал в голове каждое мгновение, искал несостыковки. Пытался понять, как ты сумела так, о, Небеса, мастерски меня обмануть.

— Вот почему ты сказал, что никогда больше не будешь мне доверять.

Я киваю и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Все эти месяцы — ни одной лжи. Ни единой. А только что…

Она сглатывает, дыхание перехватывает.

— Когда ты сказала, что ненавидишь меня, это не просто покалывало, Майя. Было такое чувство, словно кто-то провел лезвием вдоль моего позвоночника.

Ее плечи содрогаются, с губ срывается надломленный всхлип. Я заглушаю его глубоким поцелуем, крепко прижимая Майю к себе и перехватывая дыхание.

— Соври мне еще раз, малышка, — шепчу я ей в губы, отчаянно нуждаясь в подтверждении, что все было настоящим. Что настоящими были мы. Что я не придумал медленно расцветавшую в ее сердце любовь.

— Я больше никогда не хочу тебя видеть, — выдыхает она, царапая пальцами мою кожу головы.

Ложь.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

Ложь.

— Я… я тебя не люблю.

Острые иглы впиваются в шею и каскадом скользят вниз по позвоночнику. Облегчение, накрывающее меня, настолько сильное, что я рухнул бы на колени, если бы уже не сидел. Я жадно накрываю ее губы своими. Ее поцелуй — все, что мне когда-либо было нужно. Мне никогда не будет ее достаточно.

Когда я отстраняюсь, голос звучит хрипло.

— Ты говорила правду. Когда сказала, что хочешь меня. Когда сказала, что будешь скучать. — Из груди снова вырывается надломленный смешок. — Когда сказала, что любишь мой угрюмый вид. Про масло червякоры. Обо всем. И. Ты. Любишь. Меня.

Майя кивает, и теперь слезы свободно текут по ее щекам. Я нежно вытираю их. Большой палец касается ее губ, и воспоминание обрушивается на меня — внезапное, нежеланное. Губ, которыми она целовала капитана. Когда была моей.

Я зажмуриваюсь, мышцы напрягаются.

— Каждый раз, когда я закрываю глаза, Майя, я вижу тебя на коленях рядом с ним. Мою Майю. Мою жену.

— Ты все еще злишься? — шепчет она мне в губы.

— Да, малышка. Все еще злюсь.

На этот раз я нежен. Пальцы вплетаются в ее волосы и откидывают голову назад.

— Но сейчас я выплесну все до последней капли. А потом мы больше никогда об этом не заговорим.

Внутри меня смешиваются ярость и желание, пока Майя двигается у меня на коленях, упираясь ладонями в грудь, выгибая спину и подставляя шею.

— Я отдал тебе всего себя, Майя. Я любил… люблю тебя. Моя жизнь разделилась пополам: до тебя и после. До тебя я просто существовал. Плыл по течению. Один. Проклятая Небесами пустая оболочка. А после? — Я тихо смеюсь. — После осталась только ты. С самого нашего путешествия — только ты. Каждую секунду я думал о тебе, тосковал по тебе, любил тебя. А потом… все рухнуло. Ты была с ним, хотя принадлежала мне.

Ее губы приоткрываются, но она молчит, позволяя мне высказать правду.

— Но даже тогда ты была моей, верно, малышка? Когда была уверена, что мое королевство виновно в смерти твоей матери, когда планировала проклятый переворот у меня под носом, когда уезжала из Тундрейна влюбленной в другого. Масло червякоры было для меня.

Это вопрос, а не утверждение.

Она быстро кивает, пока я все еще удерживаю ее голову запрокинутой. Ее взгляд ни на мгновение не отрывается от меня.

— И ты собиралась все мне рассказать, когда я вернулся бы с границы.

— Да, — шепчет она.

— И я бы тебе помог. Я бы помог тебе убить их всех. Не раздумывая ни секунды. Тебе, порази меня молния, не нужен был он. Потому что я всегда был твоим. С той самой минуты, как встретил тебя. И тебе нужно решить прямо сейчас. Потому что ты либо моя, либо нет. И если ты решишь быть моей, Майя…

Я оттягиваю ее голову еще сильнее, и с губ срывается тихий стон, от которого кровь становится горячее.

— Я не буду добрым. Не буду нежным. Я погублю тебя так же, как ты погубила меня. Ты будешь проводить ночи, утра, каждое мгновение, когда я смогу до тебя добраться, умоляя о пощаде, которой не последует. Ты будешь желать меня, Майя. Так же, как я тосковал по тебе с той первой ночи, когда ты влепила мне пощечину.

Скажи «да», милая. Я не думаю, что переживу, если ты не выберешь меня.

Только не снова.

Майя судорожно втягивает воздух. Нежные пальцы скользят по краю моей челюсти.

— Думаю, — шепчет она, — пришло время закрепить наш брак.

Облегчение сотрясает меня, но его заглушает бушующее желание, которое разожгли ее поцелуи. Я откидываюсь назад и медленно окидываю ее взглядом.

— Снимай одежду и жди меня в постели..

Она соскальзывает с моих колен. Я не жду, чтобы проверить, послушалась ли она, и направляюсь в уборную.

Снимаю одежду и включаю душ, мысленно благодаря любого мага воды, который поддерживает бесперебойную работу системы снабжения водой.

Она будет ждать меня на этой кровати.

И будет приливски сильно тосковать.

Я стою под струями воды столько, сколько могу выдержать, а тело дрожит от предвкушения встречи с женщиной, ждущей меня по другую сторону тонкой