Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

с ее пухлых губ. Ее щеки пылают, она тяжело дышит, приоткрыв рот, а ее глаза темнеют от желания.

— Мы собираемся закончить этот поцелуй, — рычу я, заставляя себя сопротивляться притяжению.

Ее нетерпеливый кивок посылает импульс предвкушения моему пульсирующему члену. Я подтягиваю ноги к консоли как раз в тот момент, когда пули ударяют в борт нашего грузовика. Джинксон сворачивает, чтобы избежать нового обстрела, и шины визжат.

Аметист падает на сиденье рядом со мной и пристегивает ремень. На экране бронированный грузовик преследует нас по проселочной дороге, окруженной полями. Позади нас поднимается густое облако пыли, закрывая часть обзора, но не настолько, чтобы скрыть этих настырных ублюдков.

— Доложить, — командую я, бегая пальцами по клавиатуре ноутбука.

На экране оживает изображение с дрона, и мы видим окрестности с высоты птичьего полета. Тепловизор фиксирует тепловые сигнатуры трех преследующих нас машин. В передней машине трое высовываются из окон и стреляют в нас, пока четвертый ведет машину.

— Еще один грузовик преследует Тайлера и его команду, — отвечает Джинкссон. — Они отбиваются от нападающих с помощью дронов.

— Черт, — бормочу я, регулируя высоту дрона, чтобы лучше видеть. — А что братья Спринг?

— Они преследуют Камилу, которая отправилась за Шарлоттой.

— Есть новости от нее? — спрашиваю я, направляя дрон на двигатель наших преследователей.

— Шарлотта едет в сторону Кортлендского моста. Она может заманить их в ловушку, — напряженным голосом докладывает Джинкссон.

— Пресеките ее, пока она не добралась до места назначения, — рычу я, наводя дрон на цель. — Даже если для этого придется врезаться в нее сзади.

— Принято.

Переключившись на ручное управление, я навожу систему наведения на капот нашего противника. Одним нажатием кнопки дрон выпускает серию небольших снарядов. Экран озаряется вспышкой взрыва, в воздух летят обломки, а ведущий грузовик сворачивает в кювет.

— Прямое попадание! — кричит Джинкссон, но расслабляться рано.

Аметист не отрывает глаз от экрана, ее дыхание учащается. Грузовик трясется, когда Джинкссон резко поворачивает, пытаясь оторваться от оставшихся преследователей. Я смотрю на нее, и мое сердце колотится не только от того, что мы уничтожаем наших врагов, но и от обещания, которое я вижу в ее взгляде.

Второй грузовик таранит нас сзади, и мы резко сворачиваем в сторону. Я направляю дрон на следующую цель и выпускаю еще одну порцию взрывчатки. Джинкссон мчится вперед, оставляя их в огне.

Впереди дорога сужается, по обеим сторонам растут густые деревья. Из темноты появляются фары. Они движутся навстречу друг другу. Джинкссон резко сворачивает, едва избежав столкновения. Выпустив дрон против третьего автомобиля, я посылаю еще один вперед, чтобы проверить, нет ли препятствий. Кажется, путь свободен.

— Мы в безопасности? — спрашивает Аметист дрожащим голосом.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, и переплетаю наши пальцы.

— Не терпится поцеловать меня?

Она хлопает меня по руке, ее улыбка пьянит.

По рации раздается голос Камилы.

— Ксеро, Шарлотта только что врезалась в дерево.

— Подъезжайте осторожно. Это может быть ловушка. — Я откидываюсь на спинку сиденья, ухмыляясь. Шарлотта, как бывший инструктор, наверняка сможет вывести нас к объекту. Мы в двух шагах от того, чтобы догнать отца.

Аметист сжимает мою руку.

— Почему ты улыбаешься?

Моя улыбка превращается в ухмылку. Возможно, с поцелуем Аметист придется подождать. Если судить по тому, как она отомстила тому члену экипажа, Шарлотта может не дожить до того момента, когда пожалеет о своих поступках.

— Не могу дождаться, когда ты присмотришь за Шарлоттой.

Час спустя, оказав первую помощь и сняв устройства слежения с обмякшего тела Шарлотты, мы перетаскиваем ее в фургон для допросов. В качестве меры предосторожности мы удалили ей все зубы. Теперь они валяются в канаве за много миль от того места, где она разбилась.

Она сидит на стуле, приваренном к металлическому полу, ее рот в крови. Ее лодыжки и запястья скованы наручниками, она совершенно неподвижна.

Я прислоняюсь к стене, наблюдая, как Аметист приближается к ней с ножом. Мой маленький призрак держится гордо, несмотря на эмоции, бурлящие внутри, когда она смотрит в лицо своему бывшему обидчику.

Она наотмашь бьет Шарлотту по лицу с такой силой, что голова женщины мотается в сторону. Блондинка резко просыпается, ее глаза расширяются от страха.

— Шарлотта Бэнкс. Или, лучше сказать, Каппа, — усмехается Аметист.

На лице блондинки мелькает узнавание. Она тяжело дышит, ее лицо бледнеет.

— Ты помнишь меня? — спрашивает Аметист.

Шарлотта кашляет кровью.

— Я не… — невнятно произносит она, слова искажаются из-за того, что мы превратили в кашу ее рот. — Я не знаю, что ты…

Аметист обрывает ее, нанося удар по лицу.

— Не лги мне, Каппа.

Шарлотта моргает, пытаясь сосредоточиться.

— Долли?

Мой маленький призрак скалит зубы и снова дает ей пощечину, с большей силой. Изо рта пожилой женщины течет кровь, окрашивая ее грудь.

— Эми, — рычит Аметист, и ее голос сочится ядом.

Шарлотта, наконец, осознает это. Ее глаза расширяются, а лицо заливается краской. Я удовлетворенно киваю. Она начинает понимать, в каком положении оказалась.

— Эми… Ты должна понять. Я была такой же жертвой, как и ты. Я выполняла приказы, когда делала все это. Это мучило меня каждый день. Я не хотела этого делать. Дельта убил бы меня, если бы я отказалась. Я была новобранкой, как и ты со своей сестрой.

Я хмурюсь, переводя взгляд на Аметист. Проявит ли она хоть какое-то сострадание к Шарлотте?

Да, дети-убийцы выполняют приказы, но Шарлотта была взрослой во время событий, описанных в дневнике. К тому времени она понимала, чем обернется эта миссия. Шарлотта должна была скорее умереть, чем терроризировать невинного ребенка и убивать младенца.

Я жду ответа Аметист, затаив дыхание. Она сжимает зубы. Ее черты искажаются от старых ран, которые дают о себе знать. Откровенность ее эмоций трогает меня до глубины души. Я молчу, не желая вмешиваться. Если Аметист простит Шарлотту, я продолжу допрос.

Аметист поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Ее милое личико искажается от боли и нерешительности. Она разрывается между чувством нравственности и жаждой мести.

Мне хочется сказать ей, что все в порядке. Что ей не нужно продолжать допрос. Я люблю ее такой, какая она есть.

Звук, с которым ее кулак врезается в разбитую губу Шарлотты, отдается прямо в моем члене. В груди у меня урчит от удовольствия, и я сдерживаю стон.

— Хватит нести