Читать книгу - "Путеводная душа - Опал Рейн"

Но у тебя есть шанс обрести счастье.

Мерих издал печальный смешок.

— Какое нелепое заявление. Мавкам не суждено найти в этом мире ничего хорошего.

— Это неправда, — сказала она, шагнув вперед и качая головой. Она потянулась к нему, чтобы утешить, но отдернула руку, понимая, что прикасаться к нему опасно — особенно учитывая, что он намеренно поднял свои иглы. — Мерих, ты найдешь кого-нибудь. Орфей нашел невесту, и он хранит ее душу.

Его глазницы стали темно-синими. Он сделал шаг назад, словно его ударили под дых — и это действительно было больно.

— Что? — Синий цвет стал гуще. — У Орфея есть невеста?

Она удивленно вскинула острые брови.

— Ты не знал? — странно лишившись дара речи, он покачал головой. — Прошло почти два года с тех пор, как Орфей нашел Рею. Даже Магнар и Фавн нашли самок.

— Кто это, блядь, такие?

Ее темные брови сурово сдвинулись.

— Я думала, ты уже все это знаешь, — озадаченно произнесла она. — Магнар — это Мавка с рогами, а Фавн — это Котенок.

О Котенке он знал, но Мавка с рогами для него всегда был безымянным.

Мерих обхватил ладонью морду сбоку, задумавшись, и синева в его зрении углубилась. Его не было в Покрове два года, но ничего подобного никогда не случалось за сотни лет его жизни.

Мавка обзавелся невестой? Невозможно — вот что он думал.

Самка, которая убила Катерину… Должно быть, она выжила.

Даже если это были хорошие новости для его вида, реальность была слишком ясна.

— Рад за них, — медленно произнес он, прежде чем встретиться с ней взглядом. — Но ни один человек не захочет связать себя со мной. — Когда она открыла рот, чтобы возразить, он издал предупреждающее рычание, раскинув руки. — Посмотри на меня! Я не только снаружи пугающий, но и внутри такой же ужасный! Мы оба знаем, что во мне слишком много ненависти. Я разрушаю все, что ко мне приближается.

— Ты можешь попытаться, — предложила она. — Где-то есть кто-то, но это не может быть та эльфийка.

Мерих склонил голову набок.

— Почему ты снова заговорила о ней?

— Из-за меня ты отчасти человек, даже если не выглядишь так. Поэтому, когда ты берешь в невесты человека, вы совместимы. — Она неловко потерла щеку. — Не знаю, сможет ли она подарить тебе ребенка. Это не невозможно, но я подумала, что должна хотя бы сообщить тебе о своих сомнениях.

Мерих разразился приступом смеха.

— Как жаль, что я его не хочу. — При виде ее шокированного лица его смех стал еще громче. — Думаешь, я хочу привести в этот мир еще одного Мавку? Мне неинтересно смотреть, как страдает мое собственное потомство.

Ее открывающийся и закрывающийся рот напомнил ему выброшенную на берег рыбу.

Он ненавидел то, насколько опустошающими казались его следующие слова.

— И ты думаешь, эта самка захочет быть моей? Ты видела ее. Зачем кому-то настолько красивому становиться моей невестой? Я уродлив, и снаружи, и внутри. Она слишком добрая, слишком умная, слишком… идеальная, и у нее может быть кто-то такой же, как она. — Затем порыв ветра из-за ее спины пронесся между ними, и Мерих тихо произнес: — Я знаю, что как только я попаду в ее мир, она не захочет иметь со мной ничего общего. Все, на что я могу надеяться, — это то, что ее народ позволит мне мирно жить среди них.

Он не понимал, почему ее взгляд стал сочувствующим.

Неужели она действительно думала, что я буду настолько глуп, чтобы питать такие надежды в отношении Рэйвин? Ни разу эта мысль не приходила ему в голову.

Даже если бы проблема была не в его лице, Мерих знал, что его сердце уродливо. Он был слишком искорежен и сломлен внутри, чтобы верить, что нечто столь прекрасное, как любовь, достижимо. Он мог быть способен любить, но сомнительно, чтобы кто-то полюбил его в ответ.

Он был благодарен, что она не стала спорить с его заявлением; он не хотел, чтобы она вселяла в него ложные надежды. По-своему, ее молчание по этому поводу было утешительным.

И все же, разбивать собственные надежды еще до того, как он их вообще допустил, оказалось больнее, чем он думал. Произнеся это вслух, он лишь осознал, насколько одиноким будет его будущее, даже если он отправится в мир Рэйвин.

Его ярость угасла, задушенная его собственными истинами, и запал для этого разговора иссяк. Он терял энтузиазм спорить, когда теперь он просто… устал.

Он устал от нее, устал от такой жизни, устал от всех страданий, с которыми ему пришлось столкнуться. Мерих был измотан.

— Тогда подумай о своих братьях. Если ты отправишься туда, ты можешь принести смерть всем им.

Мерих высокомерно поднял череп.

— Эльфам пришлось бы прийти сюда, чтобы сделать это, и я сильно сомневаюсь, что они это сделают. Я уйду с ней, что бы ты ни говорила.

— Как? — спросила она.

— Думаешь, я скажу тебе, чтобы ты могла сообщить Велдиру, а потом попытаться остановить меня?

— Я пытаюсь помочь тебе. Что, если ты ошибаешься? Что, если ты навлечешь смерть на себя, на своих братьев? Неужели тебе на них совсем плевать?

Он не ответил, так как действительно не знал ответа. Было нечестно с ее стороны давить на него этим. Он искал собственного счастья, хотел перестать чувствовать себя опустошенным или изгоем. Да, ему было не все равно, что они продолжают дышать, но кроме этого он не хотел их знать, разговаривать с ними — ничего.

Он притворялся, что их не существует, пока они грубо не врывались в его жизнь.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Я закончил с тобой разговаривать.

Когда она не ушла, он полоснул когтями, и она стала бестелесной прямо перед тем, как он успел до нее дотронуться. Тот факт, что его рука прошла прямо сквозь ее неосязаемое тело, показывал, что он не симулировал атаку.

Она отступила назад, ее лицо исказилось от слишком многих эмоций, чтобы он мог их различить.

Она вернулась в свою физическую форму и накинула пернатый плащ на голову. За несколько мгновений она превратилась в сову размером с человека, и он наблюдал, как она улетает над деревьями к центру Покрова.

Ушла она насовсем или нет, Мерих не собирался стоять там и смотреть ей вслед.

Он был раздражен, все нечеловеческие части его существа были взъерошены и возмущены. Его сердце и разум горели, желая, чтобы он никогда не давал матери возможности скрутить его внутренности в узлы.

Как ни странно, он поймал себя на мысли, что хочет найти