Читать книгу - "Путеводная душа - Опал Рейн"

Заставь меня захотеть тебя, несмотря на мои сомнения.

Рэйвин замерла, когда до нее дошло понимание. Она надеялась, что он возьмет все в свои руки, чтобы ей было проще. Обычно мужчины помогали раздеваться, чтобы побыстрее перейти к сексу и получить удовольствие.

Он же говорил ей, что ничего этого делать не будет, и вместо этого все придется делать ей.

Честно говоря, будь это кто-то другой, возможно, именно в этот момент она бы отступила и сказала, что он ведет себя слишком сложно. Она бы усомнилась, хочет ли он ее вообще.

Но это был Мерих.

После того, что она узнала, она понимала, почему он так поступает. Это потому, что он не верил, что она может его желать. Он был не уверен, не знал, может ли он ей доверять, и, может быть, это был даже его собственный способ показать, что он… напуган?

К его счастью, Рэйвин была полна решимости. Сегодня она приняла решение, и ей хотелось наконец узнать, будет ли его странный член так же хорош внутри нее, как он был, когда терся о ее клитор.

Если соблазнение большого Сумеречного Странника было тем, что от нее требовалось, чтобы показать ему, что она его желает, то она с радостью это сделает.

Глава 27

Мерих смотрел на полураздетую самку перед ним, ожидая, что она будет делать.

В тот момент, когда он увидел ее в изрезанной ночной рубашке, обнажавшей слишком много ее длинных, стройных ног, его зрение порывалось стать фиолетовым. Она также вырезала горловину, так что та стала ниже, грозя выставить напоказ ложбинку, которую она случайно подчеркивала, когда ее грудь прижималась к его торсу.

Большинство платьев, которые он выбрал, были красными, потому что он хотел видеть ее в своем любимом цвете, цвете своих глазниц. Даже в нетронутом виде, с первой ночи, когда она его надела, он понял свою ошибку.

Впервые за долгие годы он оказался в ситуации, которая действительно поставила его в тупик. Он с трудом верил, что Рэйвин не только стояла перед ним в этом откровенном наряде, но и прижималась грудью к его груди в надежде соблазнить его.

Ей даже не нужно было пытаться. В половине случаев при одном взгляде на ее лицо у него закипала кровь и дергался член — именно поэтому он старался избегать ее как можно чаще.

Ее красота заставляла его чувствовать себя некомфортно.

Вся эта ситуация заставляла его чувствовать себя некомфортно.

Да, он чувствовал, что она возбуждена. Однако сейчас это мало что для него значило.

Я ей нравлюсь? Что это вообще должно значить? Его лицо, его тело, его характер — ничто из этого не было «привлекательным». Черт возьми, если бы он встретил самого себя, он знал, что попытался бы себя убить.

Как он мог поверить, что эта хорошенькая фея из какого-то волшебного мира хочет его?

Он стоял здесь, надеясь, что она его убедит.

Потому что, даже если его слова или действия говорили об обратном, он желал ее прикосновений больше, чем следующего вдоха. Он хотел чувствовать ее руки на себе, ее сладкие и незнакомые поцелуи, ее тепло, ее вкус. Он жаждал, чтобы ее киска обхватила его член, чтобы он наконец мог сдаться и трахать ее так, как хотел с того самого первого момента, когда взглянул на ее лицо.

Но он не уступит самке, которая не хочет его по-настоящему. Однажды она уже отвергла его член, так что если она действительно хочет его сейчас, ей придется взять его самой.

Он намеренно задерживал дыхание, чтобы уберечься от ее запаха, и медленно выдохнул, когда она провела руками вверх по его торсу.

Она не отстраняется? В глубине души он ожидал, что она это сделает.

Она взяла его за подбородок и потянула морду вниз.

— Тогда иди сюда, — сказала она, прежде чем коснуться мягкими губами его клыков.

Он подавил содрогание, пронзившее его. Никто никогда не целовал его череп, и у него был соблазн раздвинуть клыки и лизнуть ее в ответ. Он не сделал этого только потому, что контроль над его потребностью был тонким, как мокрая бумага, в мгновении от того, чтобы порваться.

Когда она потянула руки обратно вниз, следуя по пуговичному шву его рубашки, он забеспокоился, что его бешено бьющееся сердце выдаст его возбуждение. Она должна была слышать его, находясь так близко, особенно когда начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Он повернул и наклонил голову так, чтобы видеть, как она расстегивает каждую из них, а она продолжала прижиматься губами к любой части его черепа, до которой могла дотянуться: к боковой стороне длинного клыка, его челюсти, скуле. И хотя из-за короткой шерсти это было труднее почувствовать, он все равно яростно отреагировал, когда она поцеловала его в шею.

Затем она скользнула ладонями вверх и начала стягивать рубашку с его тела. Сжав руки в кулаки по бокам, он смотрел, как она вздрагивает от звука рвущейся ткани.

— Стой, — тихо прохрипел он, подняв руки, чтобы остановить ее.

Не успела она ничего сказать, как Мерих сорвал рубашку со своего тела. Его иглы помогли разорвать ее в клочья. Они поднялись ранее из-за его раздражения и запутались в волокнах одежды.

Поняв, почему он взял эту часть на себя, она одарила его легкой, немного надломленной улыбкой. Затем она положила руки на его обнаженную грудь, и его мускулы дернулись от ее прикосновения, а бычий хвост свернулся в сторону.

Она скользила ими все выше и выше, прежде чем обхватить ими его череп. Она коснулась его морды, поднялась выше, чтобы погладить рога, затылок, прежде чем скользнуть по плечам.

Он не понимал этого исследования.

Разве она не должна пытаться добраться до его члена? И хотя ее руки были чудесными, мягкими и успокаивающими, она подчеркивала все, что отличало его от других. Это разжигало его так же сильно, как и остужало.

Затем она попыталась спуститься по его рукам, и ему пришлось снова ее остановить.

— Мои иглы направлены вверх по рукам. Не гладь против их роста.

Ему не нравилось, что приходилось предупреждать ее о чем-то в самый разгар ласк. Это все портило. Сколько еще раз ему придется говорить ей остановиться или быть осторожной, прежде чем она сдастся?

Она просто кивнула, а затем перевела руки на его бока. И как раз когда он подумал, что она вот-вот обнимет его, и ему снова придется ее останавливать, она провела ими вниз.

Мерих подпрыгнул в ее объятиях, его