Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

– Да пошел ты, нахуй, Сэйнт. – Я повернулся к нему спиной. – Ты меня заебал.

Наверное, не стоило ожидать от Сэйнта особого самоуважения. Человек, который способен совершенно серьезно орать: «Не смей от меня уходить!», когда от него уходят, вряд ли им отличается. Но он продолжал орать, а я продолжал идти, чувствуя, как сердце колотится все быстрее, а ноги сами прибавляют шаг.

Блядь.

Правда заключалась в том, что мне было нечего терять. Сэйнт продолжал швырять игрушки из коляски, а если я продолжу каждый раз их поднимать и возвращать ему, единственное, что получу взамен, – это плюшевым медведем по морде.

Но все равно – блядь.

Вот и все. Даже если «НАВОЗЖ-Фест» все-таки состоится, НАВОЗЖ не доживет до конца года. И что тогда будет с Алексом, Барбарой, Рисом и доктором Фэрклаф? Что будет с британской популяцией Trypocopris vernalis и вересковыми пустошами, почва которых так и останется неаэрированной?

Что будет со мной?

Глава 32

Кстати, Банбери. Я был в Банбери. С определенной точки зрения это оказалось довольно удачным обстоятельством, потому что там все-таки была железнодорожная станция, и я смог – в конечном итоге, за неприлично большие деньги и с неприличным количеством пересадок – добраться обратно до Лондона, а оттуда пересесть на ночной автобус и доехать домой.

В целом же я был довольно горд собой за то, что не развалился на части окончательно. Ни по дороге домой, ни на следующий день. На следующий день после того, как послал Сэйнта нахуй, сказал ему, что его никто не любит, и что он меня заебал. В поезде я немного поплакал, но в остальном держался чрезвычайно зрело, разумно и целеустремленно.

Моими ближайшими задачами после Великого Бана были: найти нового хедлайнера для моего безнадежного рок-фестиваля, успеть домой к доставке продуктов из Окадо, отвезти Джас на встречу по поводу ее временного исключения из школы, а затем сразу после этого – на урок гитары в Суррей.

Поиск хедлайнера для фестиваля без бюджета и без публики шел примерно так же хорошо, как и можно было ожидать. Заказ из Окадо, напротив, прошел немного лучше ожидаемого, то есть они действительно привезли то, что мы заказали, а не случайную хрень, которую невозможно использовать и которую они упорно называют «необходимой заменой».

В итоге школьная встреча оказалась самой спокойной частью дня. Джас сказала все, что должна была сказать, а мне показалось, что я довольно удачно балансировал между «отстаивать ее интересы» и «не подрывать сам процесс». Было решено внести некоторые изменения в ее индивидуальный образовательный план, а еще обсуждалось участие школьного психолога, чтобы Джас и Триш могли пройти через дисциплинарную процедуру в более конструктивном формате. В общем, мне показалось, что мы отделались довольно легко.

Хотя Джас все-таки настояла, чтобы по дороге к маме мы заехали в супермаркет.

– Больше я это ебаное карри есть не собираюсь, – заявила она, проводя через кассу самообслуживания бутылку тайского рыбного соуса и упаковку куриных грудок.

– Особое карри, – сказал я, – это многолетняя традиция семьи О’Доннелл.

– Это дерьмо.

– Традиционное дерьмо.

Джас начала складывать покупки в пакет.

– Значит, заведем новую традицию.

Та маленькая часть меня, которая отчаянно хотела, чтобы Джас почувствовала себя частью семьи, слегка умилилась. Это ведь хорошо, правда? Если она чувствовала себя вправе создавать семейные традиции? Традиции семьи О’Доннелл-Блэквуд-Джонсон.

Я достал карту, чтобы расплатиться, и Джас посмотрела на меня с глубочайшим подозрением.

– Я сама заплачу. У меня есть деньги.

– У тебя есть карманные деньги, – возразил я. – Которые даю тебе я. Чтобы ты тратила их на… не знаю. – Я попытался придумать, что покупают подростки, чтобы это не звучало снисходительно. – На свои подростковые дела.

– Это для меня. Я не хочу есть карри.

– Я не позволю тебе тратить собственные деньги на куриные грудки. Особенно если мы оба будем их есть. Это… это просто фундаментально неправильное родительство.

Джас посмотрела на меня так, словно я плюнул ей в лицо. Или – я не был уверен, но начинал подозревать, что попал ближе к цели – словно я оскорбил ее мать.

– Я просто хочу сказать, – очень быстро и очень осторожно начал я, – что я здесь, и у меня уже кошелек в руках. Это очень мило с твоей стороны, но… мне самому понадобилось много времени, чтобы это понять, так что я не виню тебя за недоверие… другим людям тоже можно позволять делать что-то для тебя.

Джас ничего не ответила, но заплатить позволила мне. Правда, всю оставшуюся дорогу до Паклторп-он-зе-Уолд молчала.

Когда мы приехали, мама открыла дверь, и навстречу нам радостно выскочили две собаки Джуди. Ладно, выскочили к Джас – мама просто обрадовалась мне.

– Mon caneton. – Она обняла меня. – Chérie. – Потом обняла Джас. – Почему у тебя пакет с курицей?

– Я готовлю ужин, – ответила Джас.

Мама заметно приуныла. Но надо отдать должное Джас: она все сделала как надо. Мама изобразила огорчение ровно в той мере, чтобы выглядеть трагической фигурой, но не настолько, чтобы кто-то заподозрил, будто ее это действительно задело.

– Но особое карри!

– Это дерьмо, – сообщила ей Джас. – Я готовлю суп.

– А это даже приятно для разнообразия, – сказала Джуди, появляясь в дверях. – Я вообще люблю супы. Напоминают мне моего дедушку.

– Он был любителем супа? – осторожно уточнил я.

Джуди покачала головой.

– Нет, но однажды он швырнул в викария супницу, полную минестроне. Уже не помню почему, но с тех пор каждый раз, когда вижу бульон, вспоминаю его.

С видом показного отступления мама вскинула руки.

– Ну и ладно. Отвергайте особое карри. Думаете, мне есть дело? Вот когда я умру, Люк, тогда ты скажешь себе: «Помнишь, как мама готовила особое карри?» А потом ответишь: «Помню, Люк. Но теперь она умерла, и особого карри у нас больше никогда не будет».

Я уже закатывал глаза, но Джас, которая сама по себе была ходячим закатыванием глаз в джинсах и плохо сидящем свитере, восприняла это неожиданно серьезно.

– Не обязательно. Если хочешь, можешь готовить карри.

– Пусть, – вмешалась Джуди, – девочка готовит.

– Я и позволяю девочке готовить.

Мама мягко оттеснила нас в сторону и величественно вплыла в дом.

– Я просто напоминаю девочке и своему