Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

найди меня в сточных водах, придурок!

Водоворот заглатывает электронику, но победный клич застревает в горле. В голове всплывает отрезвляющая мысль: если я не перестану копаться в этом дерьме, то именно в сточных водах меня когда-нибудь и найдут. По частям.

Осознание того, что наш мир — это не только протоколы и уставы, а нечто гораздо более жуткое, должно было меня затормозить. Человеческая логика здесь пасует, разбиваясь о факты, не поддающиеся объяснению. Но вместо того чтобы забиться под одеяло и уволиться из органов, во мне, как назло, вспыхивает азарт. Дикий, колючий голод. Я обязана дойти до сути. Понять, что я не спятила там, в лесу. Что всё, что я видела, — не галлюцинация от шока.

Этот гладиатор — не просто качок с дурным характером. Он — сказочный монстр, которыми пугают детей, чтобы те не ходили в чащу. И это, блин, совсем не «единорожка», а самый настоящий, опасный и кровожадный зверь.

— Но я с тобой разберусь, чудовище! Я тебе обещаю!

Финик смотрит на меня со шкафа как на смертницу. И, кажется, он единственный в этой квартире, кто сохранил остатки разума.

Глава 40

— Ася —

Утро в управе не задалось. Да оно в принципе решило меня добить.

Во-первых, в зеркале на меня смотрело нечто, что явно откопали из склепа спустя век забвения. Три таблетки обезболивающего утонули в моей черепушке без следа — голова гудела так, будто по ней всю ночь топтался тот самый идиот в тяжёлых армейских ботинках.

Во-вторых, у меня реально развилась паранойя. По дороге до здания ГУВД мне всё время казалось, что за мной слежка. Знаю, вряд ли это Макс! У этого гладиатора, должно быть, полно своих «животных» дел: сожрать кого-то, прикопать очередную тушку или трахнуть кого-нибудь в перерывах между спасением моей шкуры. Скорее уж это были люди из СБ или, что ещё хуже, те самые охотники. От одного воспоминания о коротком, но «душевном» общении с ними по спине пробегал арктический холод.

И наконец, финальный аккорд — Зотов.

Сказать, что он орал — значит признать, что я вообще не смыслю в акустике. Это был ультразвук ярости. Демон, которого подставили собственные бесы, вопил бы тише. Мат стоял такой плотности, что воздух в кабинете можно было резать ножом. Уверена, этот идиот гладиатор знатно бы припух от такого лексического разнообразия нашего полковника.

Этот ор рикошетил от стен и вылетал в коридор, оповещая всю управу о моей «профпригодности». Пока я шла до своего кабинета, на меня сыпались сочувствующие взгляды коллег. Кто-то сокрушённо вздыхал, кто-то брезгливо морщился. А кто-то втайне злорадствовал: мол, вот она, дочь лучшего друга шефа, наконец-то получила по заслугам.

Я принимала это всё с каменным лицом. Покорно впитала и выговор, и штраф в виде десятка ночных дежурств подряд. Настоящая каторга, учитывая моё состояние.

Но, чёрт возьми, это победа. Меня не уволили. Это уже прогресс!

Как только я вошла в кабинет, Вася подскочил так, будто под ним стул под напряжением:

— Ася… Господи! Ты нас так напугала!

Виталя так же «приветственно» подскочил на ноги, но в его позе гостеприимства было меньше, чем в кактусе.

— Привет, ребята…

Мой собственный голос был чужим, собственно, мне сейчас казалось что и я здесь чужая.

Как лишняя кость в скелете. Как лишняя молекула в воздухе. Лишняя деталь в этом отлаженной механизме. В голове набатом стучало: «Они не должны знать». Достаточно того, что я уже по уши в этом дерьме, и тянуть за собой парней — значит выписать им путёвку в тот самый лес, из которого я чудом выбралась.

И тут в черепушке, как назло, ехидно прорезался голос разума:

«А гладиатор тебя предупреждал! Но ты же, етить, какая смелая!»

Заткнись. Просто заткнись.

Пытаюсь мимикрировать под офисную мебель, но не тут-то было. Стоило моей пятой точке коснуться стула, как начался перекрёстный допрос.

— Поделиться не хочешь? — Виталя навис над столом, натянутый, как струна перед обрывом.

— Где ты была? — Вася аккуратно поставил передо мной кружку с горячим кофе. Настоящий друг, даже в эпицентре ядерного взрыва принесёт кофе.

— Да что ты не видишь, Васёк? — Виталя зло фыркнул. — Наш капитан опять мутит свои «особые» дела. А мы так, балласт. Группа поддержки за бортом.

— У тебя что… ранение? — Вася потянулся рукой к моему лбу, пытаясь рассмотреть ссадину под пластырем.

— Всё нормально! — огрызаюсь я так резко, что сама пугаюсь своего лая.

Внутри всё раздувает от гремучей смеси ярости и беспомощности. Как бы я хотела, чтобы «всё нормально» было правдой! Чтобы мир снова стал плоским и понятным: бандиты — в клетках, Макс — за решёткой (а лучше в зоопарке, в секции для особо буйных), а я — просто честный коп, исполняющий протокол.

Но сейчас у меня огромные проблемы и с честностью, и с протоколом, и с реальностью вообще.

— Сорри, — выдыхаю я уже тише, обхватив горячую кружку ладонями. — Просто… Зотов мне все кишки вымотал. Десять ночных дежурств, парни. Я официально в рабстве.

Вася отшатывается от моего стола, видимо мой злобный вид его пугает. Виталя кривит губы в издевательской мине и демонстративно утыкается в монитор, клацая по клавишам с утроенной силой. Я чувствую, как воздух в кабинете становится вязким, и решаю хоть немного сгладить углы:

— Так вышло… Ребята, просто не спрашивайте ни о чём, ладно?

— Да как скажешь! — обиженно фыркает Виталя, не отрывая взгляда от экрана.

Вася тяжело вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. Он явно набирается храбрости, и в следующую секунду выдаёт то, от чего мой мир окончательно идёт трещинами:

— Тебя Раевский вытащил из очередной задницы, да?

Меня прошибает мощным электрическим разрядом. Рука вздрагивает, и горячее кофе выплёскивается на стол, заливая рапорт, но мне плевать.

— Откуда ты… — начинаю я, и тут же обжигающая догадка прошивает мозг, заставляя внутренности скрутиться от ярости. — Это ты! Ты ему слил, что я…

— Ася… — почти умоляюще шепчет Вася, пятясь к стене.

— Ты следишь за мной по его приказу?! — мой голос