Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

«манер» — нервный тик. Его особый шарм — это превращаться не в сказочного принца, а в лохматое чудовище, которое пустит меня на фарш, если я встречусь с ним нос к носу!

— У меня нет никакого ухажёра! — чеканю я, стараясь придать голосу сталь официального рапорта.

Старушка лишь понимающе щурится, и по её морщинистым губам блуждает улыбка женщины, которая уже распланировала цвет штор на нашей свадьбе.

— Ну как уж нет. И ночью к тебе приходит… Под шефе. Правда, с другом,… а он мне, кстати говоря, совсем не по душе. Такой узкоглазый. Противный тип.

«Мне и первый-то так себе!» — хочется заорать во всю глотку, но вслух я выдаю лишь жалкое, надтреснутое:

— Это ничего не значит.

— Уверена? — она склоняет голову набок, просвечивая меня своим рентгеновским взглядом.

— Абсолютно! — отрезаю я, чувствуя, как щёки начинают пылать вопреки ледяному тону.

— А мне вот кажется, Асенька, что ты ему очень нравишься…

И идея утопиться в кружке чая — звучит как лучший план на этот вечер. По крайней мере, это честная смерть, без примеси этого дикого сюрреализма.

«Нравиться» такому животному — сценарий хуже не придумаешь. Алевтина Андреевна, конечно, дама старых правил и высоких идеалов, она и представить не может, что в мире Макса «нравиться» означает либо подчинить, либо сломать, либо сожрать.

Я хмуро молчу, надеясь, что тема заглохнет сама собой. Но соседка, видимо, решила выжать из этого «романа» все соки.

— Цветы вот он со вкусом подобрал… — она ласково касается бархатистых лепестков.

Я цепенею. Взгляд мечется от букета к её тонким пальцам и обратно к её лицу. Она улыбается так мило, по-доброму, но у меня по спине уже маршируют ледяные мурашки.

— Какие цветы? — туплю я, чувствуя, как реальность начинает крошиться.

— Вот эти, — она кивает на алое пламя в вазе. — Приходил тут несколько дней назад, в твою смену. Видимо, ты в ночь работала.

Несколько дней назад? Это что… после того цирка в борделе?

— Стучался долго. Ждал тебя, а потом… — Алевтина Андреевна даже голос понижает, мастерски изображая праведный гнев ночного гостя. — Психанул! Ох, как он разматерился, деточка! Напыжился весь, покраснел.… Зубы так стиснул, что я думала — стёкла в подъезде посыплются от напряжения!

Картинка складывается моментально. Быстро закипел. Раздулся от злости. Скрежет зубовный. Это сто процентов был Макс. Его фирменный стиль «обаяния». А других таких психов, у меня в окружении просто не водится.

— А потом швырнул букет прямо на лестницу и укатил на своей дорогущей машине… — печально вздыхает старушка. — Ну, я и подумала: чего добру пропадать? Красивые же цветы! С любовью куплены, видать!

Я смотрю на этот цветочный шедевр, и в моей голове происходит короткое замыкание. Беспощадный гладиатор Макс с охапкой роз — это зрелище из разряда фантастики. Мозг истерически хохочет, пытаясь совместить образ убийцы-оборотня и эти нежные лепестки. Это как если бы Халк в разгар крушилова вдруг замер, поправил пенсне и решил, что флористика — его истинное призвание, а икебана — смысл жизни.

Не успеваю я переварить новость о розах, как подъезд содрогается от оглушительного удара. Железо двери стонет под весом кулака. Поправочка — железо моей двери стонет. А следом прилетает рык, от которого, кажется, даже накипь в чайнике в ужасе осела на дно:

— Ася! Открой! Я знаю, что ты там!

Мы подрываемся обе. Я — от дикого адреналина, Алевтина Андреевна — от неожиданности.

Чёрт! Я знала, что он нагрянет, но не думала, что этот примат движется со скоростью баллистической ракеты. Я рассчитывала, что у меня есть хотя бы пара часов: переодеться, схватить Финика и рвануть в аэропорт, в другую страну, на другую планету — куда угодно, лишь бы подальше от его клыков!

Соседка приходит в себя быстрее и, к моему ужасу, расплывается в улыбке:

— Вот и рыцарь прискакал!

Рыцарь, блин! Она светится так, будто сейчас этот «принц» затянет серенаду под луной, а не обернётся огромным серым волком и не сожрёт нас обеих вместе с этим чаем и печеньем!

— Алевтина Андреевна! — я вцепляюсь в её предплечья, едва не вытряхивая из неё душу. — Умоляю! Не сдавайте меня! Пожалуйста!

Воздуха катастрофически не хватает. Паника затапливает лёгкие чёрной жижей. Если бы сейчас из стены вылез Морфеус и предложил любую таблетку, я бы сожрала обе и ещё добавки попросила, лишь бы оказаться где-нибудь, только не здесь. Но это не Матрица. Это грёбаный хоррор в хрущёвке, где в главных ролях — трясущаяся «зайка», наивная старушка и гладиатор, который прямо сейчас, судя по звуку, решил вынести мою дверь вместе с косяком.

— Сделайте вид, что меня здесь нет! Он не должен меня найти!

Минуту она смотрит на меня как на умалишённую. В её глазах немой вопрос: «Детка, такой самец к тебе ломится, стены крушит, а ты в шкаф прячешься?»

— Ладно, ладно, — наконец кивает она, сдаваясь под моим безумным взглядом. — Пойду, выпровожу красавчика, а то он нам всё здание по кирпичикам разберёт.

Сглатываю ком в горле, но он застревает где-то в гортани ледяным булыжником. Меня колотит так, что зубы едва не выбивают дробь. Кажется, если я сейчас шевельнусь, кожа просто треснет от этого напряжения и колючих мурашек.

Алевтина Андреевна оставляет меня на кухне, и я буквально вжимаюсь в стену, врастая в холодный кафель. Считаю каждый её шаг к прихожей, боясь даже вдохнуть. Ладонь намертво прижата ко рту, я чувствую на губах соль и резкий металлический привкус — я так сильно прикусила язык, чтобы не завыть от ужаса, что прокусила его до крови.

И вот оно. Резкий щелчок замка и звук распахнувшейся двери. Ощущение такое, будто сорвали засов с клетки голодного хищника. Теперь между мной и этим зверем — всего пара метров старой хрущёвки и ничего не подозревающая старушка.

«Вот тебе и офицер, Ася! Спряталась за спину божьего одуванчика!» — мелькает едкая мысль, но на самобичевание нет времени. Его голос, низкий, рокочущий, на самой грани хрипа, заполняет всё пространство, вытесняя кислород:

— Матушка, соседку свою не видала?

— Нет, милок,