Читать книгу - "Личный лекарь вражеского генерала - Настя Ильина"

Из лавки выбежала жена господина Чэна. Увидела меня, всплеснула руками, запричитала. Я подошла к ней, обняла, и она разрыдалась, уткнувшись мне в плечо.

— Мальчик Сяо Бао, — всхлипывала она. — Такой худой был, такой бледный... а мы и не знали, не ведали...

— Знали, — я гладила её по спине. — Вы знали, что я нуждаюсь в помощи. И вы помогали. Кормили, платили больше, чем стоило. Вы спасли меня, госпожа Чэн.

Она отстранилась, вытирая слёзы передником, и вдруг улыбнулась сквозь плач:

— Кто бы мог подумать, что наш хрупкий паренёк, которого мы готовы были назвать сыном, такая прекрасная барышня? Теперь принцесса. Простите, Ваше Высочество.

— Не говорите так, ведь я не изменилась, — я взяла её за руку. — Внутри я осталась всё той же, что была раньше. Помните, как Сяо Бао приносил вам травы, а вы угощали его булочками?

— Помню, — она всхлипнула снова. — Как не помнить?

— Я привезла вам травы, — я снова протянула корзину господину Чэну. — Собрала моя маленькая ученица. Здесь есть редкие корни, которые вы давно хотели достать. И немного того самого женьшеня, что я приносила раньше. Это подарок.

— Ваше Высочество, — он принял корзину, и руки его дрожали. — Зачем вы... мы же не заслужили...

— Вы заслужили больше, — раздался голос Тан-эра. Он шагнул вперёд, держа в руках увесистый мешочек. — Это от семьи Вэй. В благодарность за заботу о моей сестре.

Господин Чэн замахал руками, отступая:

— Что вы, что вы, молодой господин! Не надо, мы не за тем...

— Возьмите, — мягко, но твёрдо сказала я, перекрывая его протесты. — Вы помогли мне выжить. Вы не знали, кто я, не знали, что меня ищут, не знали, что я сбежала от императорского указа. Но вы помогли. Просто потому, что я нуждалась в помощи. Разве это не стоит благодарности?

— Но...

— Возьмите, господин Чэн, — Тан-эр сунул мешочек ему в руки. — Моя сестра упрямая. Если не возьмёте, она будет мучиться, что осталась в долгу.

Жена господина Чэна всхлипнула, глядя на мужа. Тот посмотрел на мешочек, на меня, на Тан-эра. Потом вздохнул, смиряясь:

— Ладно. Спасибо, Ваше Высочество. Спасибо, молодой господин. Мы... мы будем хранить это. Как память.

— Не как память, — качнул головой брат. — Как начало новой дружбы. Если вам когда-нибудь понадобится помощь — приходите в поместье Вэй. Спрашивайте меня, Вэй Тана. Мы всегда поможем вам.

Господин Чэн поклонился, на этот раз я не стала его останавливать. Жена его, утирая слёзы, уже бежала в лавку за какими-то свёртками.

— Вот, — она сунула мне в руки тёплый, пахнущий свежей выпечкой узелок. — Булочки. Паровые. Как ты любила, Сяо Бао.

Я прижала узелок к груди, чувствуя, как слёзы всё-таки текут по щекам.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо.

— Тебе спасибо, дочка, — она перекрестила меня дрожащей рукой. — Живи долго. Будь счастлива. Рожай детишек здоровых. А мы... мы всегда будем рады тебя видеть. Какой бы ты ни была — мальчиком Сяо Бао или принцессой Вэй.

Я обняла её на прощание, вдыхая такой знакомый аромат трав и выпечки, что всегда исходил от неё. Ещё одно дело было завершено... Я раскрылась когда-то близким мне людям и была рада, что теперь они могли жить в мире и наслаждаться своей жизнью.

Глава 42

Дворец сиял багрянцем.

С самого утра слуги сновали по коридорам, развешивая алые ленты, расставляя красные фонари, устилая путь от ворот до тронного зала лепестками пионов. Император распорядился, чтобы всё было сделано по высшему разряду — такого великолепия столица не видела уже много лет. Говорили, что сам император лично следил за приготовлениями, что вдовствующая императрица собственноручно выбирала ткани для украшений, что императрица Сюй отдала свои любимые пионы для оформления зала.

Я сидела перед зеркалом в отведённых мне покоях, и сердце моё колотилось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди.

— Не дёргайтесь, госпожа! — Тао-Тао ловила мои непослушные руки, пытаясь нанести на них узоры хной. — Испортите всё!

— Я не дёргаюсь, — возразила я, но тут же вздрогнула, когда очередной порыв ветра за окном качнул алые ленты.

Тао-Тао только вздохнула.

В дверь тихо постучали, и в комнату скользнула А-Си. Она была в нарядном платье, волосы украшали живые цветы, но выглядела она необыкновенно серьёзной.

— Сестрица Мин, — сказала она торжественно, — отец прислал это. Сказал, что это поможет тебе в этот день.

Она протянула мне маленькую шкатулку из тёмного дерева. Я открыла её — внутри лежал амулет из полированного нефрита, на котором были вырезаны знаки защиты и благословения. Я прижала его к груди, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Передай Старейшине мою благодарность, — прошептала я.

— Ты сама можешь сделать это, сестрица, — А-Си улыбнулась. — Он уже здесь. И все наши. Они пришли благословить тебя.

Слёзы навернулись на глаза, но я не дала им пролиться — Тао-Тао только что закончила мой макияж, и смывать его было бы преступлением.

— Госпожа, — голос Тао-Тао дрогнул, — пора надевать корону.

Я посмотрела на неё, на А-Си, и кивнула.

Корона была тяжёлой. И не только от золота и драгоценных камней, из которых она была сделана, но и от той ответственности, что она символизировала. Феникс расправил крылья на моей голове, его хвост струился по волосам, а глаза из рубинов сверкали в свете свечей. Это был знак — отныне я не просто Вэй Сяомин. Я — жена принца Даяо. Я — та, кто связала два государства прочным союзом.

Платье было алым, как закат, как кровь, как жизнь. Фениксы, вышитые золотыми нитями, летели по шёлку, их крылья касались моих рук, когда я поднимала их. Каждый шов, каждый стежок был сделан лучшими вышивальщицами империи, и в каждой нити была заложена молитва о счастье, о долгой жизни, о многих детях.

— Пора, — сказала матушка, входя в комнату. Она была в парадных одеждах, и в глазах её стояли слёзы. — Благоприятный час настал. Жених прибыл.

Я встала, чувствуя, как тяжело дышать от волнения. Тао-Тао накинула на мою голову покрывало из красного шёлка — то самое, что должно было скрывать меня от глаз гостей до самого момента, когда жених поднимет его. Красный шёлк скользнул по лицу, и мир погрузился в багровый сумрак.

Матушка подвела меня к дверям, где ждал отец. Я слышала, как она всхлипнула, передавая мою руку ему, и как он тяжело вздохнул, принимая её.

— Доченька, — голос его был тихим, но твёрдым, — ты была для меня светом с того дня, как родилась. Я благословляю твой путь. Иди по нему с гордо