Читать книгу - "Личный лекарь вражеского генерала - Настя Ильина"

— Я перешёл границу Даяо, — продолжал Юй Чжао, и в голосе его зазвенела сталь. — Сделал вид, что хочу сотрудничать с третьим принцем. Думал, если войду в доверие, смогу узнать больше, предотвратить беду. Но он был хитер. Он общался со мной, оставляя для меня послания в тавернах, держал на коротком поводке, но не подпускал слишком близко. Слежка за ним не дала почти никаких результатов. Всё, чего я добился — узнал о его связях с императрицей Цзинь. Да и то случайно, подслушав разговор.

— Этого хватило, Чжао-эр, — тихо сказала я. — Это помогло нам. Если бы не твои сведения, мы бы не знали, с кем имеем дело. Императрица могла бы нанести удар в спину, когда мы меньше всего ждали.

Он посмотрел на меня с надеждой, словно ребёнок, который ждёт похвалы. И я улыбнулась ему — той самой улыбкой, которой улыбалась в другой жизни, когда он возвращался из походов, уставший, но такой родной.

— Ты сделал больше, чем думаешь. Каждая крупица информации была важна. И то, что ты рассказал нам о третьем принце, о его планах, о встрече с императрицей... это спасло многие жизни.

Юй Чжао сглотнул, отвёл взгляд. Я видела, как дрогнули его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих чашку.

— А ведь я мог сделать больше, — прошептал он. — Если бы не был таким слепым... если бы понял раньше... если бы...

— Не надо, — я накрыла его руку своей. Он вздрогнул, но не отстранился. — Что было — то прошло. Мы изменили эту жизнь. Вместе. Каждый сделал то, что мог. Третий принц больше не представляет угрозы. Его казнили по законам Цзинь. Теперь это станет уроком тем, кто замыслит недоброе.

Юй Чжао поднял голову, и я увидела в его глазах слёзы. Генерал Севера, гроза вражеских армий, человек, чьё имя заставляло трепетать целые государства, сидел передо мной и плакал. Плакал о том, что потерял. О том, чего не вернуть.

— Я так виноват перед тобой, Сяомин, — голос его сорвался. — Перед нашим ребёнком. Я...

— Тсс, — я сжала его руку крепче. — В этой жизни всё иначе. Ты не совершил тех ошибок. И я простила тебя. Давно простила.

Он закрыл лицо ладонями, и его плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Я сидела рядом, не отнимая руки, и молчала. Иногда молчание — лучшее лекарство.

Прошло много времени, прежде чем он успокоился. Вытер лицо рукавом, сделал глоток остывшего чая, посмотрел на меня — уже спокойнее, уже без той отчаянной боли.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он твёрдо. — Если когда-нибудь понадобится помощь, если что-то случится... Я приду. Всегда. Неважно, где я буду, чем буду занят. Я приду.

— Спасибо, Чжао-эр.

Он кивнул, словно ставя точку в этом разговоре, и поднялся. Я тоже встала, и мы пошли к воротам — медленно, как два человека, которые знают, что эта прогулка последняя.

У ворот генерал остановился, обернулся.

— Сяомин, — голос его звучал тихо, но твёрдо, — я желаю тебе счастья. Настоящего. Того, которого ты заслуживаешь. И пусть в этой жизни у тебя всё будет иначе. Пусть у тебя будет дом, и любовь, и дети. Пусть твой генерал бережёт тебя так, как я не сумел.

— Спасибо, — я улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. — И ты... ты тоже найди своё счастье, Чжао-эр. В этой жизни всё иначе. Ты можешь начать заново. Встретить девушку, которая полюбит тебя так, как я полюбила Линь Яня. Которая будет рядом в горе и радости. Которая подарит тебе детей и дом, полный смеха.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом кивнул — один раз, резко, словно ставя точку в долгой, мучительной главе своей жизни.

— Я попробую, — сказал он, и в голосе его впервые за весь разговор прозвучала надежда. — Попробую.

Он вскочил в седло, натянул поводья, но прежде чем тронуться, обернулся в последний раз.

— Прощай, Вэй Сяомин.

— Прощай, генерал Юй Чжао.

Конь рванул с места, и я смотрела, как фигура всадника медленно удаляется. Смотрела и чувствовала, как с души спадает последний груз. Прошлое отпускало. Навсегда.

— Госпожа? — голос Тао-Тао прозвучал тихо, осторожно.

— Всё хорошо, Тао-эр. Всё хорошо. Он осознал свои ошибки, и я хочу верить, что в этой жизни он станет по-настоящему счастливым.

* * *

Утро выдалось ясное и свежее. Я стояла у ворот, прижимая к груди корзину с травами, которые А-Си отобрала с особой тщательностью. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, ждал Тан-эр. Он вызвался сопровождать меня, и хотя я говорила, что сама справлюсь, брат был непреклонен.

— Всё-таки принцесса, — наставительно произнёс он, помогая мне взобраться в экипаж. — Негоже одной по городу разъезжать. Матушка меня со свету сживёт, если что случится.

— Ничего не случится, — улыбнулась я, но спорить не стала.

Мы ехали недолго. Город встретил нас привычным шумом и суетой — торговцы зазывали к своим лавкам, дети бегали между рядов, пахло жареным мясом и свежими лепёшками. Я смотрела в окно и улыбалась, вспоминая, как совсем недавно сама бродила по этим улицам в обличье Сяо Бао, как боялась быть узнанной, как считала каждую монету.

— Здесь, — сказала я, когда экипаж остановился у знакомой лавки.

Всё было как прежде. Та же вывеска с иероглифом «Лекарственные травы», те же связки кореньев под навесом, тот же знакомый запах сушёного женьшеня и имбиря. На пороге возился с коробками сам хозяин — господин Чэн. Он постарел, кажется, ещё больше поседел, но движения его были всё такими же ловкими, а глаза — живыми и цепкими.

Я вышла из экипажа, и он поднял голову. Посмотрел на меня, на экипаж, на Тао-Тао, оставшуюся внутри, перевёл взгляд на Тан-эра, застывшего неподалёку.

— Господин Чэн, Сяо Бао принёс вам травы, — произнесла я тем бойким голосом, которым говорила раньше и протянула мужчине корзину.

Его зрачки с ужасом расширились от осознания, что всё это время паренёк, которого он поддерживал, был девушкой... И не просто девушкой, а сбежавшей юной госпожой Вэй, что теперь носила титул принцессы и была не опозорившей свой род девицей, а героиней. Он хотел опуститься на колени, но я подхватила его под руки, не позволяя этого сделать.

— Не надо, господин Чэн. Не надо.

— Ваше Высочество, — голос его дрожал, на глазах выступили слёзы. — Я не знал... я не узнал... простите, ради Будды, я не...

— Встаньте, — я сжала его руки, чувствуя, как у самой к горлу подступает ком. — Это я должна вас благодарить. Если бы не вы, если бы не ваша доброта... я бы не