Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

Большой овальный вазон из оцинкованной стали лежит вверх дном на крыльце, оставляя за собой след из земли и трав, которые в нем росли, и, переваливаясь, движется по доскам. Грохот, который я слышала из дома, совершенно не соответствует тому, что я сейчас вижу. Но тут вазон неуклюже врезается в кованый стол на террасе, и раздавшийся удар разносится по ночи, словно колокольный звон.

У стены стоит старый деревянный веник для уборки листьев. Я беру его и подхожу к перевернутому вазону. Остановившись на безопасном расстоянии, просовываю конец веника под край вазона и переворачиваю его обратно.

Под ним сидит маленький опоссум, весь перепачканный землей.

Я не могу сдержать смех. Господи, и вся эта драма из-за этого маленького идиота.

— И все это из-за тебя? — спрашиваю я.

Он какое-то мгновение смотрит на меня круглыми от ужаса глазами, а потом широко раскрывает пасть, словно собирается на меня заорать. Не могу его винить. Наверное, ему неловко из-за всего этого переполоха. Мне бы тоже было неловко.

Опоссум, должно быть, понимает, что свободен, потому что тут же бросается в ночь, вероятно, как можно дальше от моего дома.

Я прислоняю веник к стене дома, оставляя беспорядок из земли и трав на потом. Когда оборачиваюсь, Миттенс сидит в дверях и смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Очень мило, что ты все-таки пришла, — говорю я. — Мне бы не помешала твоя помощь.

Она мяукает в ответ.

Теперь, совершенно вымотанная после всплеска адреналина из-за призрака, который в итоге оказался лесным зверьком, я возвращаюсь в дом и иду обратно в спальню.

Свет снова оставляю включенным, но на этот раз не забываю запереть дверь.

6



Тристан

Похоже, я случайно начал преследовать красивую блондинку, живущую в моем доме. Не то чтобы я этим гордился. Если честно, все вышло из-за недоразумения и нелепого происшествия с участием опоссума. И все же, думаю, до конца вечности буду каждый раз внутренне съеживаться, вспоминая об этом.

Я не оправдываю себя, но выяснилось, что Деми Сент-Джеймс немного беспечна, и это начинает действовать мне на нервы.

Первая ночь Деми в Бомонт-Мэноре была лишь верхушкой айсберга. В тот вечер она легла спать, не заперев входные двери, а на первом этаже оставила гореть палочку благовония в гостиной. По вполне очевидным причинам оставленные без присмотра горящие вещи — больная для меня тема. Поэтому я потушил благовоние и запер двери.

Потом она оставила включенным весь свет в доме. Я думал, что делаю ей одолжение, выключая его после того, как она заснула, но выяснилось, что она намеренно оставила все включенным.

Я понял, что натворил, когда последовал за ней к лестнице и увидел, как сильно она испугалась. Ее страх что-то со мной сделал. Он был таким искренним, таким открытым, и все, что я знал наверняка, — я не хотел видеть ее такой. Никогда в жизни я не чувствовал себя большим злодеем, чем в тот момент, когда смотрел, как она, дрожа, вцепилась в перила лестницы, одетая лишь в старую футболку.

Я тут же снова включил свет, но было уже поздно.

Единственное, о чем я не жалею с той ночи, — это звонок ее бывшего в три часа утра и моя перезагрузка ее телефона.

Пошел он нахуй.

Мы живем вместе чуть больше недели, и мне кажется, большую часть времени я провожу, следуя за ней по пятам, убирая последствия ее беспечности и следя за тем, чтобы она снова не спалила наш дом.

У нее есть привычка оставлять всякую ерунду прямо на краю столешницы или стола — стаканы с водой или «Черри-Коук», чашки с кофе, ноутбук, — поэтому я отодвигаю все подальше от края, чтобы ее огромная кошка или легкий сквозняк случайно не смахнули что-нибудь на пол.

Хуже того, она обожает свечи и благовония. Мне нравится, как от них пахнет в доме и как уютно здесь становится, будто это настоящий дом. Но она постоянно выходит из комнаты, оставляя свечи гореть. Каждый раз, когда это происходит, меня внутри буквально терзает паника, и я не могу успокоиться, пока не задую свечи.

Я знаю, что ее это раздражает.

— Да блядь, просто дай мне пожить своей жизнью, чувак, — ругается она, стоя в дверях библиотеки.

Она зажгла здесь свечу на письменном столе, а потом ушла за коробкой книг, чтобы принести ее сюда и разобрать. Она собиралась вернуться через минуту, но, мать твою… в библиотеке? Среди всех этих книг?

Я сижу в темно-синем бархатном кресле в углу и наблюдаю, как Деми пытается найти место для своей коллекции книг на стеллажах от пола до потолка. На ней бордовое платье на тонких бретелях, облегающее изгибы ее тела, и кремовый кардиган, похожий на вещь ручной работы и то и дело сползающий с плеча. На губах какой-то блестящий бальзам, и я постоянно ловлю себя на том, что смотрю на ее рот: она жует жвачку и надувает из нее большие розовые пузыри. Когда она определенным образом наклоняет голову, длинные золотистые волосы скользят по изгибу поясницы. На ней те самые серьги, в которых я часто ее вижу, — большие золотые кольца, а длинные ногти тихо задают ритм, словно дождь по крыше, когда она постукивает ими по стопке книг в руках.

Деми уже некоторое время переставляет мою коллекцию книг, освобождая место для своей. Верхние полки заполнены не так плотно, поэтому она берет по несколько старых книг и забирается по передвижной лестнице, чтобы поднять их наверх и убрать повыше.

Мне нравится наблюдать за тем, как движется ее тело, когда она поднимается по лестнице. На верхней ступеньке она рассматривает обложку каждой книги, прежде чем поставить ее на место, стараясь обращаться с ними бережно, особенно с первыми изданиями. Время от времени среди моей коллекции ей попадается книга, от которой на ее губах появляется легкая улыбка.

Меня завораживает ее безмятежное удовольствие от таких мелочей, и я жалею, что не