Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

янтарного и темно-зеленого оттенков. Две многоугольные башенки, такие острые, будто способны пронзить облака, обрамляют центральную часть дома с крутой двускатной крышей и шпилем. Толстый плющ карабкается по стенам и свисает с опоясывающей дом веранды. Осенью и зимой его сочная зелень сменяется кроваво-красным цветом. Арочные окна украшают все четыре этажа. Я видела фотографии прекрасного витражного окна, которое когда-то находилось на самом верху центральной части дома. Его заколотили досками после пожара, уничтожившего чердак и унесшего жизнь последнего обитателя дома.

Теперь все это мое.

Признаюсь, для меня и моей кошки здесь многовато места. Пять спален, четыре ванные комнаты, две гостиные, кухня, библиотека и настоящий, мать его, бальный зал. И все же отказаться от такой возможности я не могла — особенно в тот момент жизни, когда мне требовалось начать все с чистого листа.

Это тоже стало одной из причин переполоха, который я устроила в городе.

Я прожила со своим бойфрендом, Оуэном, чуть меньше года, когда он потерял работу и начал слишком много пить. Оказалось, под градусом он становился настоящей сволочью, а я не из тех женщин, которые дают вторые шансы. Поэтому, когда возможность купить Бомонт сама свалилась мне в руки, я ухватилась за нее обеими руками и бросила Оуэна, едва чернила на документах о завершении сделки успели высохнуть.

Я стою в холле, держа Миттенс на руках, когда телефон в кармане начинает вибрировать. Я опускаю кошку на пол, и она жалобно мяукает. Это огромный мейн-кун, больше большинства собак, но в душе она считает себя котенком. Хотя на самом деле все еще драматичнее. Миттенс считает себя моим ребенком, и больше всего на свете любит, когда я таскаю ее на руках, как младенца.

Стоит мне достать телефон, как Миттенс начинает кружить вокруг ног, трется о меня и тычется в колени. Если бы я не следила за ней, она наверняка толкнула бы меня так, что я потеряла равновесие и растянулась бы задницей на полу.

— Успокойся, пироженка, — говорю я.

В ответ она печально мяукает.

Я отвечаю на звонок и слышу на другом конце старшую сестру Блу. Она даже не ждет, пока я поздороваюсь, и сразу начинает говорить.

— Призрак тебя уже достал? — спрашивает она.

— Еще нет. Но я только приехала, так что время еще есть, — отвечаю я.

Я вспоминаю то ощущение, которое охватило меня, когда я поднималась по лестнице: будто там был кто-то или что-то, кто за мной наблюдал и разделял со мной это пространство. Ощущение одновременно теплое и холодное, от которого волоски на затылке встали дыбом.

— Я уже еду с твоей кроватью, — говорит она. — И почти уверена, что за мной туда движется половина Айви-Холлоу.

Блу занимается изготовлением мебели и создает невероятные вещи ручной работы — настолько уникальные и красивые, будто им место в домах эльфов из Средиземья. Она чертовски талантлива и самый востребованный мастер на всем Восточном побережье. Когда она сказала, что сделает для меня кровать, я спросила, не будет ли это подарком на новоселье. Она ответила, что это подарок в честь того, что я, мать его, наконец бросила этого придурка.

Блу не привыкла подбирать слова.

— Почему за тобой движется весь город? — спрашиваю я.

Она тяжело, устало вздыхает.

— Ну, я заглянула в «Аптеку» поздороваться с тетями, потому что у меня было немного свободного времени. Но их там не оказалось. Я нашла их в «Джунипер». Люди услышали, как я сказала, что еду к тебе, чтобы привезти кровать и посмотреть дом. Там был Ноа и вызвался помочь.

Ну конечно, вызвался. Ноа Уиткомб, местный рыбак, влюблен в мою сестру еще с тех пор, как они вместе ходили в детский сад. Она, разумеется, упорно этого не замечает.

— Потом все как-то вышло из-под контроля, и теперь все едут помогать с доставкой твоей кровати и заодно посмотреть дом.

Я качаю головой.

— Потрясающе. Сюрприз-вечеринка в честь новоселья, которую я не хотела.

— Сюрприз, — без тени эмоций произносит Блу.

Что ж, про тихий день, когда я могла бы спокойно освоиться в новом доме, можно забыть. Ну и ладно. Пожалуй, любопытство горожан даже по-своему милое, хотя я прекрасно знаю, что все они судачили у меня за спиной. А иногда и прямо мне в лицо.

— Сколько у меня времени до нашествия?

— Я буду примерно через пять минут. Ноа прямо за мной — в грузовике, вместе с тетями. Остальные следуют за нами.

— И сколько нас будет?

— Минимум человек шесть, но, скорее всего, больше.

— Ну просто прекрасно.

— Соберись с духом, сестренка, — мрачно смеется Блу.

— Уже собралась. Скоро увидимся.

Через несколько минут Блу, как и обещала, заезжает по дорожке на фургоне для перевозки мебели, который она использует для доставки своих изделий. Следом подъезжает винтажный пикап Ноа нежно-голубого цвета, а за ним еще три машины, набитые людьми.

Блу выпрыгивает из фургона. Ярко-вишневые кудри и бледная кожа резко контрастируют с ее нарядом, абсолютно черным: расклешенные джинсы и топ без рукавов с высоким воротом, открывающий татуировки, полностью покрывающие обе руки.

Ее покойный муж был татуировщиком и использовал кожу Блу как холст для своих самых красивых работ.

Оглянувшись через плечо на небольшую толпу, сестра хмуро смотрит на них, а затем встречается со мной на веранде и заключает в объятия. Обычно она шарахается от любых проявлений внимания или нежности со стороны окружающих. Я — одно из очень немногих исключений. Мы всегда были как магниты, практически неразлучные с самого моего рождения, когда Блу, которой тогда было три года, объявила меня своей.

— Должна тебя предупредить: тети привезли свои корзинки, — шепчет она мне на ухо.

— Только не корзинки.

Китти и Микки Сент-Джеймс — двое из трех моих любимых людей на свете. Они совершенно полностью и без стеснения поддерживают слухи о своей связи с оккультизмом. Теток нередко приглашают очистить дома от негативной энергии или провести гадание на день рождения или девичник — отсюда и корзинки: их переносной набор ведьмовских принадлежностей.

Ноа сопровождает Китти и