Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Как такое вообще возможно, если ты вырвала моё сердце ещё до того, как палач коснулся рубильника?

Я ввожу новое сообщение, чувствуя, как реальность начинает плыть у меня под ногами:

Как ты это делаешь? Как ты можешь писать?

Через несколько секунд, будто наслаждаясь моим замешательством, он отвечает:

Электромагнитное излучение. Призраки — это просто сгустки энергии, Аметист. А энергия никуда не исчезает.

—Полезно, — бормочу я сама себе, и в голосе слышится истерическая нотка.

Следующее его сообщение заполняет экран:

Хочешь знать, что ещё я нашёл в квартире этой врушки?

Не обращая внимания на его вопрос, в панике я переключаюсь на браузер и лихорадочно ищу информацию о казни Ксеро. Все крупные новостные порталы в один голос сообщают: Ксеро Гривз был объявлен мёртвым в 18:05. В нескольких статьях, помеченных как —шокирующий контент, упоминаются неофициальные, просочившиеся в сеть кадры, на которых Ксеро корчится в электрическом стуле.

Ещё одно сообщение всплывает поверх окна браузера, настойчивое и властное:

Ты говорила, что мой последний подарок затерялся на почте. Я нашёл его у неё на прикроватной тумбочке, рядом с тюбиком дешёвой губной помады. Я когда-нибудь рассказывала тебе, что мы делаем с ворами в тюрьме? Особенно с теми, кто крадёт то, что предназначено не им.

Через несколько мгновений экран снова мерцает, заливаясь холодным синим светом очередной загрузки. Новая фотография возникла, как гнойник, вскрывшийся на экране.

На ней — женщина. Её волосы, обесцвеченные до того мертвенного, грязновато-платинового оттенка, что бывает у трупов после долгого лежания в воде, спутаны и прилипли ко лбу и щекам. Цвет — точь-в-точь как у меня. Это первое, что режет взгляд — это пародия, это кража.

Она склонилась над письменным столом, и её поза неестественна, вывернута: спина выгнута дугой, шея напряжена до дрожи в жилах. Комната за её спиной — не комната, а святилище, склеп, посвящённый ему. Каждый сантиметр стен заклеен распечатками его фотографий, вырезками из газет, пиксельными скриншотами с новостей. Его лицо, его глаза, его ухмылка смотрят на неё со всех сторон, десятками, сотнями повторений. На столе, среди разбросанных ручек и листков с его цитатами, валяется знакомый серебряный медальон в форме сердца. Он лежит на глянцевой чёрно-белой фотографии, где Ксеро улыбается — редкая, почти детская улыбка, которую он дарил только мне. Теперь на ней лежит этот кусок металла, будто на могильном камне.

Но глаза не могут оторваться от центра кадра. От её лица.

Из её карих, слишком широко распахнутых глаз текут слёзы. Они смешиваются с тушью, превращаясь в чёрные, маслянистые потоки, которые разъедают кожу, оставляя грязные дорожки на бледных, почти серых щеках. Губы. Её тонкие, накрашенные липкой алой помадой губы растянуты до предела, до белесых заломов в уголках рта, где кожа вот-вот треснет. Они плотно, с силой, обхватывают чёрный, глянцевый, отвратительно реалистичный фаллоимитатор. Тот самый. Слепок с него. С Ксеро.

Игрушка массивная, чудовищно большая для её хрупкого рта. Почти вся её длина, толстая и с выпуклыми, отлично проработанными венами, скрыта у неё внутри. Горло неестественно выпячивается, натянутая кожа на шее пульсирует от спазмов. Основание игрушки, огромное и чёрное, давит ей на губы, впиваясь в них, а круглая присоска внизу, предназначенная для крепления к поверхности, беспомощно болтается в воздухе, отражая вспышку камеры жалким бликом.

Выражение её лица — это не экстаз. Это гримаса глубочайшего, животного страдания, смешанного с какой-то мазохистской, самоуничижительной преданностью. Ноздри раздуваются, втягивая воздух с хрипом. На переносице и лбу собраны в тугой узел морщины боли. Один глаз частично прикрыт, будто она пытается спрятаться, другой — остекленевший, полный слёз — смотрит прямо в объектив, умоляя о чём-то, что уже никогда не наступит. Слюна, смешанная с алой помадой, стекает по её подбородку тонкой, блестящей нитью и капает на разложенные внизу письма — его письма, написанные угловатым почерком, которые теперь будут испорчены навсегда.

Это не страсть. Это наказание. Это акт символического удушения, исполняемый с жестокой, методичной тщательностью. И по тому, как её пальцы впиваются в край стола, костяшки белеют от напряжения, а тело содрогается в мелкой, неконтролируемой дрожи, ясно одно — она не собирается останавливаться. Она будет глотать эту пародию на него до тех пор, пока либо не порвутся связки в горле, либо не сойдёт с ума, под взглядами сотен его бумажных глаз.

ПЯТЬ

Тюрьма штата Олдерни,

Дорогая Аметист,

Я, блядь, впечатлен тем, как ты заманила этого ебаного учителя музыки на ночное свидание. Твое описание того, как вокруг его головы расцвела кровь — сука, это было по-настоящему поэтично, я прямо увидел, как она разлетается красными лепестками по темному асфальту, пока его тело еще дергалось в агонии. Если позволите, сударыня, я хотел бы утолить свое гребаное любопытство: как ты решилась столкнуть его с карниза этого сада на крыше, когда тебе было всего мать твою тринадцать? Ты просто подошла сзади, положила свои маленькие ладони ему между лопаток и толкнула, глядя, как он хватает ртом воздух перед тем, как рухнуть вниз? Или ты заговорила с ним, отвлекла, заставила поверить, что ты просто испуганная девочка, которая хочет, чтобы ее пожалели?

Мне, сука, необходимо знать, кому принадлежит эта ароматная киска, от запаха которой у меня стоит уже час, пока я пишу это письмо. Ты статная, высокая, с длинными ногами, которые сжимают голову мужчины, пока он молит о пощаде? Или миниатюрная, хрупкая на вид, такая, что любой мудак решит, будто ты беззащитна — ровно до того момента, как ты воткнешь заточку ему под ребро?

Не удостоишь ли меня, мать твою, фотографией? Я хочу видеть твое лицо, когда буду представлять, как трахаю тебя прямо на холодном полу этой камеры, пока охранники смотрят в другую сторону. Я хочу видеть эти глаза, которые смотрели, как учитель музыки превращается в месиво на асфальте.

Ксеро

ШЕСТЬ

АМЕТИСТ

Я смотрю на изображение женщины, заглатывающей целый фаллоимитатор, и не знаю, блядь, что и думать. Это может быть кадр из порнофильма или картинка, которую какой-то извращенец скачал из интернета. Я никак не могу проверить подлинность, потому что я, сука, даже не знакома с Кайлой.

На всякий случай я возвращаюсь к тумбочке, где оставила свою копию силиконовой эрекции Ксеро. Основание у него толстое, а под ним расположены присоски, которые помогают ему прилипать к любой гладкой поверхности — к зеркалу, к душевой кабине,